Янтарь

Так вот каково это было — понять, что бабайка из детства вполне себе реальный Бер, и как тут пятки не прячь, а он все равно уволочет тебя в самые глубины Беровского ада…

А у меня словно кровь застыла во всем теле…

Я так давно не чувствовала себя такой защищенной и хрупкой, что невыносимо успела соскучиться по этому ощущению, делая шаг вперед, чтобы прижаться к его большому сильному телу, словно он был мой дом, мое спасение и моя вера в лучшее будущее, которого у меня не должно быть.

Раньше все было проще!

Словно я смотрела на некий телесный призрак, который могла уловить лишь слегка по его медвежьей крови!

Поэтому я распахнула глаза.

Но даже сейчас уже понимала, как же невыносимо тяжело будет отказаться от него теперь…

Словно мне второй раз за этот день вынесли смертельный приговор, когда я не отрываясь смотрела на девушку, в ее глаза и медные ресницы, что не дрогнули, даже если она наверняка ощущала весь мой холодный ужас перед тем, что было неотвратимо.

Почему гонишь меня, когда все твои чувства кричат о том, чтобы я остался и был рядом?

Конечно! Уж ему ли чего-то бояться при таких-то габаритах!

За это время я успела покормить Молчуна, снова уложить его в гнездышко, чтобы собрать в кулак всю свою злость и трезвую логику, откидывая от себя иные чувства, и выглянуть на улицу через окно, где трудился в поте лица Янтарь.

Он был возмездием за вред, который я причинила.

Господи, если бы я только знала, во что обернется моя любовь, разве бы не проклинала ее?!

Увидеть, как эти глаза теряют свое тепло и наполняются презрением, глядя на меня уничтожающе и яростно.

— Нет, — покачал головой Янтарь, скрещивая свои ручища на груди и глядя теперь так, словно мог видеть меня насквозь, как рентген, от которого невозможно сбежать и спрятаться.

Это было просто нереально.

Словно этого Берсерка и вовсе не было передо мною!

А вдруг это была его сестричка?

Это был не Янтарь.

Поэтому, сжав недовольно губы и насильно отводя взгляд от горшочка, я буркнула:

Мозг кричал мне срочно собирать вещи и бежать, пока не поздно.

Достаточно было одно лишь слова «Палач», чтобы все самое страшное, жуткое и глубинное всплыло наружу, словно детский ночной кошмар, когда ты боялся высунуть пятки из-под одеяла, потому что думал, что под кроватью сидит страшный бабайка, который обязательно затащит тебя к себе, а потом в страшное место, где нет папы.