Янтарь

а потом показать ему кусок сочного мяса и сказать: «Иди, гуляй куда подальше»?

Я тяжело вздохнула, потерев переносицу и сокрушенно качая головой.

— Янтарь… — хрипло выдохнула я. впервые произнося его имя своими губами, и ощущая вкус каждой буковки, которая была такая же теплая и терпкая, как и обладатель этого имени.

Скорей всего поймал и загрыз как раз перед приходом ко мне, и это было очень мило с его стороны, потому что цветы, конфеты и шампанское — это для людей!

Просто какой-то безумный замкнутый круг на выживание!

И позволит сейчас вмазать себе сковородкой?!

Пожалуй, даже через чур хорошее!

Но только в этот раз!

Янтарь усмехнулся, но даже тогда не пошевелился.

Но я никак не могла найти в себе силы, чтобы подняться, окутанная его теплом и ароматом, лишь плотно сжимая веки и пытаясь сделать вид, что я все еще сплю.

Кажется, его тепло начинало плавить и мои мозги тоже, что было вовсе не хорошо, поэтому прежде чем кинуться на полуразрушенную кухню, где под самой крышей теперь была дыра, откуда летели кусающие и жалящие снежинки вместе с завыванием ледяного ветра, ссыпаясь в аккуратную кучку под покореженной стеной, где шаткие бревна торчали почти крест накрест стараниями Янтаря, для начала мне нужно было прийти в себя.

— Это откуда у нас такие глубокие познания о жизни новорожденных Беров? — недовольно скрестила я руки на груди, язвительно выгибая брови, даже если прекрасно помнила о том, что Янтарь говорил в последний раз: что он с братьями пытается спасти малышей, чьи отцы были убиты стараниями проклятых Кадьяков, и у них уже целый детский сад.

Страха не было.

— С рождения?

Я даже не знаю, в какой момент я все таки уснула совершенно обессиленная и выжитая, как долька лайма, прислонившись лбом к люльке малыша, сидя на полу, и вздрагивая всем телом, оттого, что вдруг почувствовала, что больше мы не одни в домике.

Но облегчение наступило ненадолго.

В этом полуразрушенном доме только спальня была полностью безопасным и теплым помещением. Только там было уютно и хорошо.

— Решил, что пора сделать перерыв, и дать обитателем леса поспать хоть пару часов, — криво улыбнулся Янтарь, положив свою большую широкую ладонь на спину малыша и закрывая его почти полностью, за исключением головки, — Давай, малинка, ты тоже ложись и выспись, пока есть возможность.