Янтарь

Только жар его больших ладоней говорил мне о том, что все это не сон, а моя самая сладкая и долгожданная реальность. но я все равно задержала дыхание, разглядывая его лицо, любуясь каждой черточкой и виня себя в каждом синяке и ссадине, пропадая в золотых глазах, которые горели и полыхали ровным манящим светом только из-за меня.

Словно она не хотела чувствовать то, что уже чувствовала, поэтому злилась на мужчину, готовая разорвать его на куски, чтобы затем горько и горячо оплакивать свою потерю.

— Собираемся, есть блинчики!

Вуаля блин!

Что уж говорить про то, что его глаза всегда были такими хитрыми и пронзительными, отчего бросало в холодную дрожь!

Прикосновение Янтаря было сродни тому.

Карат окинул меня тяжелым холодным взглядом, скорей всего даже не задумываясь о том, что вся моя душевная броня, выстроенная стараниями Златы.

— Так Народ! Берем еду на морды и выметаемся на улицу! Наконец-то нас ждет годное зрелище! Махаетесь до первой крови! Карата!

Опустившись на пол рядом с кроватью, я положила голову рядом с его, чтобы просто молчать, слушать его дыхание и посылать ему мысленно то, как сильно я его полюбила за этот короткий, но насыщенный промежуток времени.

Я была готова поклясться, что совершенно все, кто в эту секунду находился в комнате, уставились ошеломленно на Тайгу в ожидании ее ответа.

Я слышала, что у всех людей разные эротические зоны, когда достаточно одного легкого прикосновения, чтобы уровень возбуждения с отметки «ноль» вскочил до «ПЛЮС СТО» за долю секунды!

— Тише, брат, тише. Все расскажешь потом, — быстро и встревожено пробормотал Север, стараясь занести длинного и огромного брата в дверной проем. чтобы ничего не задеть, и осторожно уложить на приготовленную кровать.

Это был старт всеобщего движения, когда тихая шокированная поляна в миг превратилась буквально в муравейник, и все ринулись вперед.

— Ты чего на полу растянулась, клубничка?…

— Ты и так стоишь, мой золотой!

Вот такой вот соня!

Волновалась и кусала губы, шагая по лестнице наверх за Тайгой, хоть и сама знала, где был Янтарь, надеясь, что она не передумает пускать меня, когда ощутит мое смятение и мандраж перед этой встречей, даже если Янтарь был без сознания.