Янтарь

Чтобы с ней все было в порядке.

Более того, девушки сами смотрели такими же огромными глазами!

Стоило только увидеть, как поползли вверх брови Карата, а глаза отца округлились, пока я нервно хихикнула, вдруг подумав о том, что должно быть это в крови у всех Беродевушек рода Бурых — в любой непонятной ситуации, когда закончились все логичные доводы, просто взять и раздеться, чтобы оппонент напрочь забыл в чем была суть вопроса!

Слова Златы стали для меня благословлением самой Снежной Королевы, отчего я выпрямилась, вытирая мокрые ресницы и глядя на отважную, сильную девушку уже не опуская глаз и не пряча своих эмоций.

Мое сердце стучало так, что я не слышала голосов вокруг, когда к нам поспешно вышли старшие Беры — бледные и сосредоточенные, первым делом смерив пытливыми глазами Севера, который снова заметался, отчего становилось ясно, что начался какой-то новый этап этой бесконечной пытки!

Так.

Маленькая пиратская команда.

И мне искренне казалось, что у меня правильный и нерушимый настрой, до тех пор, пока из леса под гробовое молчание всей округи не вышел Север с Лютым на руках.

Я словно вдыхала в себя раскаленные иглы, не в силах выдохнуть и пошевелиться, помня лишь одно — я не могу быть слабой!

— Зачем драться, когда можно спокойно наказать? — хищно и злорадно изогнулись черные брови этого кадьякского дьявола во плоти, а голос лился словно мягкая убаюкивающая песня, когда становилось совершенно ясно, что стоит расслабиться и поддаться этому голосу лишь за долю секунды, как ты уже будешь на лопатках или свернутая в трубочку.

Все ждали в напряженной гнетущей тишине, умоляя время двигаться скорее.

Грудь пятого размера?…

К ночи ожидание стало просто невыносимым!

— Ты идеальная для Янтаря. Он выбрал тебя, Ягода.

Такая огромная, что могла затмить весь мир своей силой.

..или это были остатки моей истерзанной души, которая просто не выдержала нагрузки этого бесконечного дня и взорвалась, не оставляя после себя даже горсти серого пепла?

«Личная охрана самого Короля» — так сказал Карат.

В том, как двигался мужчина, какими теперь были его глаза, как он дышал, отныне не было ничего человеческого.

Север словно застыл на каком-то отрезке своего обращения, внешне оставаясь человеком, но ведя себя так, словно уже был зверем, метаясь из стороны в сторону и рыча на тех, кого называл своими отцами, словно перестал узнавать их.