Янтарь

— Расскажешь, девочка! Но сначала выпей чаю и успокойся! Ты вся дрожишь, как осиновый листик!

— Мне нравится, что за это короткое время ты назвала меня по имени больше, чем за все время нашего общения, клубничка, — от этого низкого, бархатного, мурлыкающего голоса плавились все мои мысли, стекая горячими потоками прямо в бедра.

О чем я там пыталась пищать, когда он добрался до «булочек»!

— Оставь их! — поймал своего предводителя один из Палачей, дернув его за руку, — Пусть идут оба, раз им так хочется! Можем всю семью наказать.

Сердце дрогнуло, захлебываясь в слезах и застонав глухо и тихо.

— Нет, — с трудом смогла просипеть я, откашливаясь, чтобы прочистить горло, и пытаясь отбросить от себя все чувства, отвечая словно была на допросе: максимум информации-минимум эмоций, — Я родилась в деревне и жила в ней до последнего времени.

Вот, правда теперь на нем не осталось ни единой нитки от одежды, которая наверняка валялась сотней разорванных клочков на первой поляне возле домика.

Теперь все были словно на ладони.

Большая, разношерстная, и на первый взгляд такая нескладная и странная.

— Мы готовы просить и обещать, как только будет нужно, — проговорил синеглазый Кадьяк красивым низким голосом, который разливался по поляне словно бархат, — С вашим родом мы встретились впервые и возможно не знаем ваших правил, но мы чтим законы наших великих предков и готовы идти до конца, каким бы он не был.

В ответ мне было полное непонимание и сосредоточенный взгляд, который вдруг метнулся за мою спину, налившись яростью, когда Янтарь резко подался вперед, отчего я снова вцепилась за его плечи, выпучив глаза, когда услышала звук удара и рычание моего разъяренного Бера:

Все.

Когда в комнату поспешно вошла красивая женщина с белоснежной длинной косой и с подносом в руках, отчего помещение тут же наполнилось невероятными ароматами домашней свежей выпечки и какого-то травяного чая, я снова подумала, что не заслужила их заботы и доброты к себе, отчетливо понимая, что когда они узнают всю правду, то просто выкинут меня из этого чудесного дома.

Он и сейчас сидел рядом с застывшей Златой, осторожно обнимая ее за плечи, и глядя на меня хоть и тяжело, но не злобно.

— И тебя никак не насторожило то. что он интересуется твоим отцом? — изогнул коварно свою черную бровь Карат, глядя хищно и прямо в глаза, отчего хотелось спрятаться под полом.