Янтарь (СИ)

— У Лютого вылезли клыки уже на пятом месяце, и первое что он научился делать — это прогрызать край кулечка так, чтобы молоко текло как можно больше и сильнее!"

"Грыз до такой степени, что потом и сам, и я, и трон, и весь мех был в молоке и жире!

Беры рассмеялись, по-доброму хлопая Лютого по его широченным плечам, и этот вечер был воистину волшебным, потому что даже холодный и отрешенный Лютьй, к которому страшно было подходить с любым вопросом, потому что он только фыркал и кидал недовольные холодные взгляды, сейчас и сам смеялся от души.

весело глядя на своего отца и на обожаемую жену.

— А Свирепый? — выдохнула Злата, вся подавшись вперед. явно не ожидая такой откровенности от отца и завороженная тем, что может узнать про своих дорогих и горячо любимых мальчиках еще немного чего-то такого сокровенного, что мог знать только их отец.

Ледяной улыбнулся мягко и тепло, и я почувствовала, что не смотря на всю свою грозность и шумность, этот большой громкоголосый Берсерк обожает своих сыновей и искренне скучает по младшему из них.

которого мне так хотелось увидеть и познакомиться:

— Когда я впервые взял его на руки, он уже тогда был такой молчаливый, — отец сложил свои большие ладони. словно и сейчас держал на руках своего малыша. глядя на него. — Так серьезно смотрел на меня и хмурил бровки. словно что-то решал для себя.

— Они сейчас не особо разговорчивый, — улыбнулся Лютый, любя своего младшего брата так же сильно, как отец и явно готовый порвать любого на лоскуточки ради него.

-..я был плохим отцом для моего Свирепого… — вдруг тяжело выдохнул отец. прикрывая ресницы, и я задержала дыхание, оттого что и Карат, который сидел рядом тут же положил свою ладонь на плечо друга, поддерживая, и слыша, как Злата проговорила порывисто:

— Это не так, папа! Ты — лучший из всех отцов!

— Возможно для малышни сейчас, но тогда… — плечи мужчины опустились под гнетом своей душевной боли и вины перед сыном. — …я был подавлен и разбит.

Я прогнал свою кровиночку, лишился любимой и не жил, а существовал. Я был зол и обижен на весь мир. позабыв о том, что теперь был уже не один…воспитанием Свирепого занималась Ночь. Она обожала его и вложила в него всё, что знала сама — свою любовь, свою нежность и чуткость. Мой молчаливый маленький сын научился читать и писать в то время. когда весь род только и знал, что ходить на охоту и драться между собой за лакомый кусок мяса или рыбы.