Янтарь (СИ)

Эти двое словно затеяли игру кто кого пересмотрит, когда мне казалось уже через пару секунд, что в комнате от такого накала эмоций с двух сторон скоро раздастся треск, и пойдут самые настоящие молнии до потолка!

Никто не собирался отступать и сдаваться, хоть и для Карата это было не больше чем забавой, чтобы скрасить время в ожидании нового выпада или колкости, когда его губы вдруг растянулись в хищной заигрывающей улыбке, и мужчина вдруг подался вперед плавно, но пугающе, упираясь локтями в колени и облизываясь, прежде чем промурлыкать, опасно, но заманчиво сверкнув своими хитрыми глазищами:

— Ну давааааааай! Ты же хочешь меня! Не стоит останавливаться!

Судя по тому, как поперхнулся Ледяной, выпучив глаза, в шоке от услышанного была не я одна, когда все тут же уставились на сдержанную Тайгу, которая почему-то не пыталась завопить, что он всё лжет и это всего лишь подлая провокация с его стороны, отчего я поняла, что помимо глаз, у меня еще и брови поползи куда-то вверх, не в силах скрыть своего огромного удивления.

Так это было правдой?!"

"— Какого…?! — шикнул было отец, замолкнув в полном шоке, когда Карат лишь дернул плечом, словно отмахивался от надоедливого шмеля, продолжая при этом все так же разъедать молчащую Тайгу своими немигающими загадочными глазами, даже если в них полыхали смешинки и чувство явного превосходства.

— Можем прямо сейчас выйти из этого дома и сделать всё, что ты захочешь, — изогнулась в дьявольски грешном изгибе иссеня-черная бровь этого жуткого Берсерка, когда даже я черт побери должна была признаться себе в том, что этот мужчина был не просто харизматичный и красивый.

— Ты совсем ошалел, хрен неугомонный?! Не смей так говорить с моим дочерьми! — я вздрогнула, когда отец в ярости взмахнул рукой, явно намереваясь залепить своему неугомонному другу такой подзатыльник, чтобы челюсти Карата вылетели и ударились о ближайшую стенку с размаха, вот только этот Кадьяк был устрашающе быстр и явно силен, когда так же молниеносно перехватил руку Ледяного за запястье, вернув ее на подлокотник кресла, при чем с таким хрустом, что я не сразу поняла это сломалось кресло или рука отца?!

При всем этом Карат даже не скосил на друга своих горящих всеми грехами глаз, которые по-прежнему продолжали сверлить исключительно Тайгу и никого больше.