Ядовитое жало

– Я сказал, что подумаю, и сейчас сомневаюсь, стоит ли отдавать тебе Аризу. Ты же ее так уделаешь, что она до рассвета не доживет.

– Доживет, командир, слово.

– Ладно, забирай, но учти, если она умрет даже случайно, то ты лишишься половины своего вознаграждения. Стоит ли эта вонючка таких денег?

– Стоит! Я согласен.

– Забирай.

Гази дернулся, превозмогая боль, но путы держали крепко. Тут же двое боевиков подхватили его и потащили в подвал большого дома. Он ничего не мог сделать ради своей возлюбленной. Гази хотел умереть, но его последний час еще не настал.

Дикмер схватил женщину за растрепанные черные волосы, резко рванул вверх. Она вскрикнула и с трудом встала на колени. Начальник охраны обрезал веревки, которые связывали ее ноги.

– Сама пойдешь, тварь, или мне тащить тебя?

Ариза неожиданно плюнула бандиту в лицо и тут же рухнула на землю от хлесткой пощечины.

– Батур! – повысил голос Дабиров. – Без шума!..

– Понял, командир. – Он обернулся, увидел Годзена, стоявшего возле машины: – Озай, Помоги.

Они перетащили женщину в комнату начальника охраны. Она была небольшой, на полу палас, в углу шкаф, сундук, на окнах плотные занавески.

– Тебе помочь, Батур? – Годзен оскалился.

– Пошел вон! – огрызнулся Дикмер. – Это моя добыча, и я не собираюсь ни с кем ее делить.

Сейчас он превратился в зверя, дикого, необузданного, находящегося во власти инстинкта.

Годзен усмехнулся и вышел."

"Дикмер попытался сорвать с бедняжки одежду, но она отбивалась ногами, как уж могла. Тогда бандит сорвал со стены плеть, начал хлестать ею беззащитную, хрупкую женщину, но вовремя остановился.

Избитая Ариза не могла сопротивляться. Она уже ничего не чувствовала, впала в ступор.

Дикмер завернул связанные руки женщины за голову и наконец-то без всякого сопротивления сорвал с нее одежду. Перед ним предстало избитое, но все равно влекущее к себе тело.

Слюна длинной струей протянулась по щеке Дикмера. Он смахнул ее. Она была липкой и тягучей, повисла на руке.

Он готов был кричать от удовольствия, извращался, как только мог, но всему приходит конец. Дикмер удовлетворился и, весь окровавленный, поднялся с Аризы, которая еле дышала. Вылил на себя воду из ведра, стоявшего в углу комнаты. Немного остыл. Теперь ему был противен вид растрепанной женщины.

Он натянул штаны, взял пустое ведро, вышел в коридор. Там сидел на кушетке Годзен.