Ядовитое жало

Нас ждут в Камуре.

– Ты прав.

Дикмер схватил женщину за руку, оторвал от мужа, поднял на ноги, дернул за платье. Старая материя разошлась по швам. В свете луны блеснули обнаженные груди женщины.

Турок облапил пленницу.

– А какие они упругие, аккуратные! Такие способны свести с ума любого мужчину. А достались какому-то голодранцу, которому и жить-то на белом свете не следует.

– Отпусти меня, собака!

Женщина попыталась укусить Дикмера, но тот локтем ударил ее в лицо. Не так сильно, как мужа, но губы разбил. Вид крови только возбудил его.

– Мне больно.

– Отпустите ее, – еле прошептал изуродованным ртом Гази.

– Закрой пасть, бродяга. А то я не посмотрю на приказ командира и тут же разделаю тебя как барана, а до этого на твоих глазах развлекусь с твоей женой.

– Подонки!

Годзен не сдержался, пнул Гази по сломанным ребрам. От сильной боли мужчина потерял сознание.

– Вы убили его, – прохрипела женщина.

– Нет, красотка, – сильно сжимая хрупкое тело несчастной, проговорил ей на ухо Дикмер.

– Я никогда не буду твоей!

Дикмер сощурился.

– Дурочка, ты уже моя! – Он ударил бедняжку по голове, и она лишилась сознания.

Бандиты быстро связали беглецов и забросили их за заднее сиденье."

"– А где лошадь? – спросил Годзен.

– Домой пошла. Ты что, не жил в сельской местности?

– Нет. Я родом из Анкары.

– А, ну да, я же сам составлял на тебя досье.

– Батур, не надо меня оскорблять.

– Извини, друг, я не хотел обидеть. Поехали.

– Опять в объезд?

– По прямой. Теперь можешь увеличить скорость.

Пока Дикмер и Годзен ловили беглецов, Дабиров устроил в большом доме что-то наподобие совещания, на котором присутствовали Алилов и Батаев. Они сидели на ковре.

Когда она ушла, Дабиров взглянул на Батаева:

– Сбежавшие люди – твои рабы, Вели. Их надо жестоко наказать. Что предлагаешь?

– У тебя больше опыта в этих делах.

– Так ты отдаешь Далгаровых мне? Отлично. Что ж, в таком случае я предлагаю казнить беглецов. Но не тайно, ночью, в сарае, а прилюдно, утром. Собрать жителей и перерезать этим скотам глотки.