Ябеда

Перед глазами пугающая бездна, треск льда и отчаянные крики о помощи. Меня снова начинает трясти, но вопреки всему я ступаю по шатким дощечкам пирса и слепо подхожу к краю.

— Тася, Тася! — доносится со спины въедливый голос Ара. Но сегодня он совершенно меня не раздражает: я иного не заслужила.

Мельком оглядываюсь. Турчин, как всегда, при параде: чёрные брюки, идеально сидящие на бёдрах, белоснежная футболка и этот надменный взгляд его зелёных глаз.

— Не слышу слов раскаяния, Тася! — бросает по ветру и смело ступает на пирс.

Тот трясётся, качается…

— Мне было шесть! — зачем-то начинаю оправдываться, вместо того чтобы просто извиниться.

Турчин улыбается, слегка склоняет голову набок и продолжает наступать.

— А мне плевать! — безжалостно бьёт под дых. — Я живу с клеймом убийцы с одиннадцати лет.

— Ты не виноват! — Голос мой осип от слёз. — Никто не виноват!

Опять говорю не то!

— Какая удобная позиция! — Турчин взмахивает руками и останавливается в паре метров от меня.

— «Никто не виноват»! — передразнивает он меня.

— Странно, что всю жизнь мне твердили обратное! Знаешь, Тася, через сколько всяких комиссий я прошёл? Психологи, следователи, адвокаты… Тебе было шесть! Тебя не трогали! Тебе, сука, поверили на слово, как и этому психу Савицкому. Что с него взять, верно? Господи, Тася, ты хотя бы сейчас объясни мне, за что ты со мной так!

— Я испугалась… — Закрываю глаза, чтобы не видеть презрительного взгляда Турчина — невыносимого, слишком тяжёлого, слишком безнадёжного.

— А я не испугался?! — Пирс снова начинает раскачиваться. — Я, мать твою, не испугался?! — орёт Турчин всё громче.

Я понимаю, что обязана извиниться. Но, чёрт, как же тяжело признавать свою вину!

— Почему ты не настоял на своём? Почему все поверили мне, а не тебе?

— Может, потому, что вас было двое, а я один?

— Прости! — Я наконец произношу главное, но открывать глаза не спешу.

— Так не пойдёт! — Чувствую, что Турчин совсем близко. Его дыхание, тяжёлое и шумное, так и царапает слух.

— Посмотри на меня, Тася! В лицо мне скажи, как ненавидишь! Ну же, давай! — Он срывается на крик.

Послушно распахиваю глаза и тут же натыкаюсь на испепеляющий взгляд изумрудных глаз Турчина. Позабыв об опасности, делаю шаг назад — так сильно меня пугает парень, которому я своими руками сломала всю жизнь. Пятками ощущаю край деревяшки, за которым плещется бездна, и почти не дышу.

— Прости, — пытаюсь извиниться, хоть и понимаю, что слова ничего не изменят.