Ябеда

Тоже мне, проблема!

— Ну ты и подонок! — еле сдерживаю себя, чтобы не броситься на парня с кулаками. — Я сегодня же всё расскажу Нике! И Вадиму! Духа твоего больше не будет в нашем доме!

— Валяй! — скалится Турчин, медленно подбираясь ближе. —Тебе не привыкать ябедничать, верно?

— Не подходи! Стой, где стоишь! — Пячусь назад, выставляя вперёд руки.

— У нас камеры по всему дому, Тася! — Не обращая внимания на мои трясущиеся ладони, Турчин продолжает наступать. — Восемь утра. Все спят. Ты сама пришла в мой дом.

Ядовитый шёпот Ара парализующими импульсами разбегается по телу.

— Тебя нисколько не смутил мой внешний вид, Тася!

Ещё один шаг, и спины касается прохладная стена, а трясущихся кончиков пальцев — горячая кожа груди Турчина. Интуитивно отдёргиваю руки, чем напрочь лишаю себя защиты.

— Глупая, влюблённая в жениха своей старшей сестры Тася! — шепчет Ар, пока неистово мотаю головой. — Я отказал — ты взбесилась. — Мерзавец смеётся мне прямо в лицо, сокращая расстояние между нами до считаных сантиметров.

— Да что с тобой не так, Арик? — Переборов страх, я всё же пытаюсь оттолкнуть от себя Турчина, да только силы неравны! Мои удары для него — как комариные укусы, назойливые, но бесполезные.

— Ты же был нормальным! — отчаянно шепчу, окончательно загнанная в угол.

— А говоришь, что ничего не помнишь! — Склонив голову набок, Турчин проводит ладонью по моей щеке.

— Ну же, Тася, что ещё ты мне расскажешь?

— Это из-за меня ты не попал на игру.

— На игру? — хмурится Ар. — Да и чёрт с ней! Что было потом?"

"—Я не помню! Ничего больше не помню! Но что бы там ни случилось, это всё было давно! И я, и Гера — мы сполна рассчитались за свои ошибки! Хватит, Ар, остановись! Нельзя всю жизнь ненавидеть! Оглянись! Ты красивый, здоровый, успешный! Какого чёрта ты пристал к Савицкому?!

— Заступаешься за него? — Физиономия Турчина кривится в гримасе отвращения. — Ну и дура же ты, Тася!

— Пусть так! Но Гера в отличие от тебя не сделал мне ничего плохого!

— Ты в этом уверена? — Арик грубо проводит пальцем вдоль моего шрама на щеке.

— Да! — отвечаю не колеблясь.

— Зря! — Турчин снова начинает хохотать, правда, в его смехе совсем не остаётся места для веселья.

— Хватит, Ар! — прошу, задыхаясь от его близости. — Я устала от твоих нападок!

— Мне осточертело твоё враньё! — обжигает он меня дыханием, переставая ржать.