Я выбираю...

Вернувшись в ванную комнату, сравнивала себя с фотографиями, сделанными в разные промежутки жизни. Но так и не смогла понять, когда и где произошёл мой распад.

Зато телефон начал опять подавать признаки жизни, чередуя входящие вызовы с сообщениями из разных мессенджеров. Даже смотреть не стала кто. А потом позвонили в дверь. Долго так звонили, навязчиво я бы даже сказала. Пока ещё держалась, хотя уже чувствовала, что отчаянье комом подкрадывается к горлу. В дверь начали долбиться. Я только недовольно поморщилась.

Сдалась я уже когда в довершение всего запиликал стационарный телефон, хотя хрен его знает, зачем он мне нужен был, меня всё равно здесь не бывало.

Вот после этого я и не выдержала. С ненавистью швырнула свой айфон в чужестранку из зеркала. Какое-то время смотрела, как по её перекошенной физиономии расходятся трещины.

А потом села на пол и разревелась, беспощадно размазывая остатки макияжа по лицу. Сидела и ревела, давясь своими беззвучными криками, до тех пор, пока тошнить не начало.

Еле доползла на четвереньках до унитаза, прежде, чем меня наизнанку вывернуло.

Только после этого испугалась, когда поняла, что контролировать себя не могу. Попыталась сжать и разжать ладони, но увидела кровь на левой руке. Оказывается, когда ползла к унитазу, напоролась на осколок зеркала. Это тоже напугало. Ведь боли я не чувствовала, а вот кусок стекла, торчащий из руки, видела отчётливо.

Пришлось окончательно брать себя в руки. Хотя голова видимо ещё работала плохо, потому что вместо того, чтобы ехать в больницу, тупо выдернула осколок, а потом ещё какое-то время смотрела на кровь, хлынувшую из раны.

Промыла, обработала, замотала. Благо всё было здесь же в ванной.

Затем прямо в платье запихнулась в душевую кабину и долго стояла под мощными струями, попеременно чередуя их, то на кипяток, то на ледяную воду. Видимо понимала, что если просто буду стоять под тёплой водой, в конец потеряю связь с реальностью.

Не знаю, сколько прошло времени, прежде я окончательно пришла в чувства.

На душе было грустно и пусто. Поменяла повязку на руке на сухую, наконец почувствовав, как же болит место пореза. Наверное, это хорошо, значит, истерика прекратилась. Сбросила мокрое платье вместе с бельем на пол и, завернувшись в большое полотенце, вышла в комнату — она же кухня, она же гостиная, она же прихожая… Хорошо иметь студию, не заблудишься."

"Каким-то чудом дошла до кровати и рухнула на неё, проваливаясь то ли в сон, то ли в забытье.