Измена

— Сегодня я встречалась с твоей женой, — будничным тоном заявила Стася, когда Влад вытащил сигарету из её пальцев и затушил.

— Что? — Он так и замер на месте, отказываясь верить услышанному. Хоровод мыслей пронёсся в голове со скоростью света. Причём мысли были самые противоречивые.

— Она назначила мне встречу, чтобы предложить денег. Она хотела, чтобы я отказалась от тебя.

— Кто? — тупо спросил Влад, ощущая, как эти слова привели его в состояние оцепенения, — Злата?

— А у тебя есть другая жена? — съязвила Стася, поднимаясь с дивана и закуривая новую сигарету.

 — Именно Злата.

— Это невозможно, — прошептал Влад, не веря тому, что услышал.

Его тихая, спокойная, никогда не требующая ничего Злата, встретилась со Стасей, и при этом предлагала ей деньги…

— Ты лжёшь. — Он обернулся к Станиславе, наблюдая за тем, как насмешливое выражение её лица становится озлобленным.

— Ну-ну, наверное, мне приснилось, что она предлагала мне машину, квартиру от родителей и украшения, которые ты дарил ей.

Брови Влада поползли вверх.

Откуда Стася могла знать об имуществе его супруги, если не от неё самой?

— И? — тихим голосом спросил он, взъерошивая волосы пальцами.

— Я отказалась, — передёрнула плечами Стася, снова делая глубокую затяжку.

— Понял, — уронил Влад, проверяя на месте ли документы и шагая в сторону выхода из гостиной.

— Эй, ты куда? — Стася бросила окурок в пепельницу и устремилась за ним.

— У меня разговор. Серьёзный. С женой.

Эти слова сопроводились звуком захлопнувшейся двери, на которую теперь и уставилась Стася, на губах которой играла победная улыбка.

За окном машины проплывал уныло-однообразный пейзаж ранней зимы. Но казалось, что осень отказывается сдаваться на волю нового времени года и продолжает раскрашивать улицы и дороги своими грязноватыми цветами. Вот она прошлась своей огромной кистью по проспекту Энгельса, и сбоку от дороги вырос небольшой серо-мрачный холмик."

"Такое же странное ощущение грязи охватило теперь и Влада, первые эмоции которого в виде злости схлынули, оставляя место более обдуманным чувствам.

И да, ему сейчас казалось, что внутри него осень тоже мазнула своей кистью, оставляя грязный отпечаток. Он никогда не был в такой ситуации, когда две важные для него женщины устроили бы за него своего рода войну. И это злило неимоверно, потому что было новым, неопознанным до конца чувством. А от осознания того, что он сам и явился причиной этой самой «войны», злость перетекала в холодную ярость.