Их двое

Сам не замечаю, как движения становятся все медленней, а пальцы неосознанно давят все сильнее и поднимаются все выше…Няша затихает совсем. Не дышит, кажется.

Резко вскидываю голову и натыкаюсь на темный, безумный взгляд. Тону в нем, падаю, словно в омут, оторваться не могу. Только ладони машинально скользят и скользят по гладкой коже.

Она – ведьма, не иначе. Ведьма. Сладкая, завораживающая. С ума свела.

Это – моя последняя мысль перед тем, как няша наклоняется и целует меня.

Сама.

Безумие

За окном – снежная пустыня.

В комнатке, где я привыкла ночевать, где знаком каждый гвоздь в стене, каждое бревнышко, каждая скрипучая половица, сейчас нет ничего моего.И я – себе не принадлежу.

Марево, сладкое, обволакивающее безумие вокруг и во мне. Оно поглотило меня полностью, сожрало все внутри!

Оно начало свою разрушающую работу еще там, внизу, когда они стояли надо мной, сверля одинаково злыми и внимательными взглядами.

А от их обнаженных торсов шел пар. Мокрые, всклокоченные волосы, мокрая борода у одного, обветренные, обкусанные чуть ли не в кровь губы у второго.

Гладкая, расписная, бугрящаяся красивыми выпуклыми мышцами грудь одного и широченная,  заросшая темным жестким волосом – другого. Каменные даже на вид животы. Огромные тяжелые ладони.

И глаза. Яростные, бешеные, безумные просто – у одного.И злые, темные, как сама мертвая пустыня за окном – у другого.

Я замерла, сжавшись в своем коконе из покрывал, в который меня только что очень тщательно замотали, а в животе, помимо ударной дозы спиртного, мягко прокатившейся до этого по горлу, пищеводу и заставившей напряженные от холода и стресса мышцы расслабиться, появилось еще что-то. Какое-то странное, сладковато-жуткое ощущение… Ожидания. Неизбежности. Судьбы, если хотите.И не в голове – во всем теле моем появилось совершенно четкое понимание, что сейчас что-то произойдет.

Понимание неизбежности испугало, заставило сопротивляться, отрицать… Заставило разомкнуть губы  в хриплом и обреченном: «Не-е-е-е…».

Конечно, это было смешно.Конечно, никто из них, моих яростных захватчиков-спасителей, даже не услышал моего протеста.Они не способны были слышать.А я не способна была на более серьезный отказ.