Их двое

А Егерь… Яростный, бешеный и думающий только о себе…Внизу живота становится тепло, волнительно, неосознанно глажу себя про свитеру – по животу и кромке джинсов…И тут же спохватываюсь, ловя себя на этом движении и этих мыслях!Вскидываюсь, жар приливает к щекам, воровато оглядываюсь на дверь, пугаясь того, что могут увидеть, застать за этим непотребством… Глупостью такой…

Это все долгое сидение с ними в замкнутом пространстве. Не удивительно вообще, что крыша едет.Тем более, что захватчики никак не помогают ей на месте держаться…

Егерь, с его свободно сидящими, но обтягивающими все, что нужно, футболками.

И джинсы еще эти, задницу никак не скрадывают… Одни слюни, честное слово…

А Кот – так вообще… Рубашка с оторванными рукавами… Татухи по бицепсам… Широкая сладкая улыбка-обещание… Ох…

Какого, интересно,  фига я такая голодная? И какого, интересно,  фига я такая глупая???"

"Закрываю глаза, проваливаясь в сладкое марево сна, где меня трогают, ласкают, гладят… И шепчут, шепчут что-то, настолько будоражащее, что в голову бьет возбуждением, тянет выгибаться навстречу рукам, размыкать послушно губы в ожидании поцелуев… Нахально-нежных.

И яростно-грубых…Из сна вылетаю, словно Баба Яга из печной трубы, всклокоченная и потная. Торопливо ощупываю себя, убеждаясь, что все было лишь моим разыгравшимся воображением.Дышу с трудом, перебарывая бешеное сердцебиение.И только спустя несколько минут осознаю, что нет привычного музыкального сопровождения: воя метели.

Подбегаю к окошку, с неверием выглядываю.

Послеобеденное солнце заливает снег, искрящийся так сильно, что больно глазам.Небо синее-синее, какое бывает только зимой.И тишина.Метель прекратилась.

Егерь. Жесть, как она есть

- Ровнее держи, - смотрю, как Кот замахивается топором, кривлюсь презрительно. Я, конечно, тоже не профи, пару раз и колол всего, еще у себя, в Ёбурге, под присмотром бати, но Котяра, с его ма-а-асковским происхождением, вообще не в курсе, с какой стороны к топорищу подходить.

Так-то , нахрен бы он мне сдался тут, возле поленницы, еще по ноге себе ебнет, возись потом с придурком…

Но оставить его в доме наедине с няшей – вообще не варик.

Слишком уж рожа блудливая.

Смотрю на эту самую рожу, сейчас крайне сосредоточенную, напряженную такую, словно не полено рубить собирается, а задачу математическую решать, и опять неконтролируемо накатывает злость.Ловлю себя на этом  в очередной раз, охереть, какой по счету уже за эти пять дней, и пытаюсь выдохнуть.