Их двое

Потому что то, что происходило в эти сутки, не спишешь чисто на инициативу парней.Никак не выйдет, даже при самом большом допущении.

Нет, в начале, когда за Женей закрылась дверь, а Егерь стащил с себя полотенце и молча нажал мне на плечи, опуская на кровать прямо перед собой, инициатива полностью была упущена.Да она и изначально не находилась.

Какая может быть инициатива, когда тебя в рот имеют?Грубовато, давая возможность продышаться и глотнуть воздуха, конечно, но всякий раз возвращая к прерванному занятию. Настойчиво и властно.

Это был не минет, вообще ни разу. Это был именно грубый трах в рот. И непонятно, почему повело от этого настолько сильно, что, когда Кот стащил с себя свои белые трусы и сунул пальцы мне между ног и сразу внутрь… Я кончила. Прямо с членом во рту, задыхаясь от недостатка воздуха и своего личного уровня падения. Небывалого, нереального до этого момента.Не помню, как это было, в голове помутилось все,  глаза закатились, судорога по телу прошла такой силы, что даже больно стало.

- Охренеть, ты зажигалка, - жарко дыша, прокомментировал ситуацию Кот, властным движением заставляя привстать и переместиться на колени. Егерь в этот момент выпустил меня, позволяя Коту командовать парадом и искать удобную позу, и просто придерживал за подбородок, медленно и словно задумчиво размазывая большим пальцем слюну по губам. Выражение небритой физиономии было хмурым и жестким.

- Непонятно, от чего так завелась, - пробурчал он, - женишка своего увидела, а?

- Че-го? – захрипел Кот, с размаху вгоняя в меня член и перехватывая у Егеря из рук.

Он обнял меня поперек талии одной татуированной лапой, а вторую привычно уже разместил на горле, начиная жестко и сильно двигаться, - Егерь, ты совсем уже рехнулся? Или… Мася… Не шути с нами… Мы. Шуток. Не понимаем.

За каждым его словом следовал мощный  удар жесткой плоти прямо, казалось, в самый центр меня, и я вскрикивала, ловя одновременно афтешоки от прошедшего волной оргазма и новые сладкие приливы от его движений.Егерь, рассеянно водя кулаком вверх и вниз по мокрому от моей слюны члену, рассматривал нас с Котом и внимательно отслеживал выражение моего лица, словно важно ему было увидеть, как я среагирую на слова его друга.

А я не могла оторвать взгляда от его пальцев, скользящих по здоровенному стволу, непроизвольно облизывала губы и умирала сладко от мерных ударов Кота, от его властной, непреодолимой совершенно, силы, дыхания сбитого и несдержанного мата, с которым он вбивался в меня.