Их двое

Очень сильно ошибаюсь.

Пиздец – это другое.

Пиздец – это когда ты выходишь из душа, кутаясь в банный халатик на голое тело,  открываешь дверь доставщику пиццы…  А видишь своего, пока еще действующего, жениха.Смотришь в его глаза,  расширяющиеся по мере того, как на сцене появляются все новые и новые действующие лица.

Кот, в своих любимых белых трусах,  колдующий в кухонной зоне с кофеваркой и прекрасно просматривающийся от дверей.

Егерь, выходящий из ванной в одном мелком розовом полотенце на бедрах.

- Это кто еще? – с недоумением осматривает он скромную фигуру Жени, стоящего на пороге с розами и тортиком.

Кот выглядывает из кухонной зоны с тем же вопросом на хищной кошачьей морде.

- Это – мой жених, - со вздохом говорю я, принимая наступивший пиздец, как и положено сильной женщине.

То есть, без страха и с улыбкой.

Жених?

Немая сцена, которая следует за этим, достойна гоголевского «Ревизора» в классической мхатовской постановке.

Женя стоит, переводя одуревший совершенно взгляд с меня, в халате и с мокрыми после душа волосами, на Кота – в трусах.

- Чё? – бьет вдребезги тяжелое молчание Егерь, который, похоже, опять вернулся к прежнему лексикону. Интересно, это у него постоянно от стресса так или единичный случай?

- Эм… Бывший, - поспешно добавляю я и досадливо прикусываю губу, потому что смену статуса с Женей пока не удалось обсудить, и  для него это тоже неожиданность. Хотя и не настолько значительная, как нахождение на моей территории двух голых мужиков ранним зимним утречком.

- Чё? – разворачивается теперь ко мне Егерь. Нет, надо все-таки у него насчет обогащения речи другими словами, кроме «чё»,   выяснить… Потом. Когда буря пройдет…

Что характерно, несмотря на резкое зависание на одном слове, реагирует Егерь первым.

Придерживает розовое полотенчико, тяжело топает к двери, мягко отодвигает меня в сторону и затаскивает обомлевшего Женю вместе с тортиком и цветами в квартиру.

- Соседи, - коротко поясняет вопросительно поднявшему брови Коту.

Женя, на которого резкий звук захлопнувшейся двери производит неизгладимое впечатление, вздрагивает и растерянно прижимает к груди тортик, словно пытается отгородиться от здоровенного двухметрового волосатого мужика в опасно покосившемся полотенце, очень мало подходящем для его пугающих габаритов."

"Я делаю шаг в сторону, прислоняюсь к стене, перетаптываюсь босыми ногами на месте.