Их двое

Это мне уже знакомо, я уже за эти дни научилась получать невообразимое удовольствие от такого. И все равно каждый раз сжимаюсь, каждый раз волнительно до сухости во рту.

- Вот так, Настюш, вот так… - хрипит Кот и плавно, одним мягким движением проникает в меня.

Я бессильно откидываюсь на его плечо, раскрываю рот, словно закричать хочу, но звука нет, ничего нет, только наше концентрированное безумие.Егерь властно возвращает меня на свою грудь, вжимает , заставляя сильнее обхватить себя руками, лапы Кота лежат на бедрах, и, кажется, ни одного кусочка кожи не попадает на морозный утренний воздух.

Они во мне, они вокруг меня, они внутри меня полностью.Это самое невероятное ощущение на свете! Самое чудесное и чудовищное одновременно.Острее него только следующее – когда они начинают во мне двигаться. Медленно, тесно, едва-едва выходя и заходя. И я полностью теряю себя. Не ощущаю больше отдельной единицей, человеком, со своими мыслями, думами и характером. Мне кажется, эти двое – растворили меня в себе, заместили свободную, спокойную, разумную Настю другой – сумасшедшей, похотливой пленницей, которой жутко нравится быть в их плену.

Я не знаю, сколько это безумие длится, растворяюсь совершенно, кажется, кричу даже… Запрокидываю голову к синему, невообразимо синему небу, которое бывает только ясной зимней порой, и кажется, что оно падает на меня. Оглушает до звона в ушах.

От навалившегося удовольствия не трясет – плавит, размазывает, не могу удержаться, руки слабеют, и Егерь перестает двигаться, позволяя Коту, сладко матерящемуся от избытка ощущений, кончить первому.

А затем, получив меня в полное распоряжение, в два движения завершает наше внезапное безумие.

Я не способна шевелиться и соображать, но мои мужчины, как всегда, все делают самостоятельно.

Ставят на ноги, бережно вытирают влажными салфетками, которые всегда таскает в кармане Кот, натягивают широченные, собирающиеся гармошкой на талии спортивные штаны на распаренную задницу, по очереди целуют, тискают сыто и сладко, нежничают, бормочут что-то развратное и восхищенное.

Я люблю эти наши отходняки на троих, кайфую от них не меньше, чем от самого процесса. Потому что они дают понять, насколько ценят меня, несмотря на происходящее пошлое и развратное безумие, насколько… уважают? Наверно, так.

Я не задумываюсь об этом сладком ритуале, потому что вообще не задумываюсь о творящемся между нами. Просто живу, просто впитываю все эмоции, пропускаю через себя… Одним днем, как бабочка-капустница.