Я вернусь

А в глазах сквозь стеснительность и неловкость проглядывала решимость настоять на своем. Наглые подростки — это не только бич нашего мира. Хотя когда мне было лет меньше, чем Даяну, бабульки на лавочке во дворе тоже ругали наглых подростков и вульгарно одетых девиц.

— Это было сказано не тебе, а сну, — почему я это объясняю? Все просто, у парня опыта нет, не хотелось бы нанести ему непоправимую психологическую травму. А если честно, пусть не думает, что меня привлекают вот такие юнцы. Если еще встретимся с Сайнуром, попрошу его поговорить с парнем об этой стороне жизни, я даже денег готова ему подкинуть, так сказать, на приобретение личного опыта.

— А сон случайно не Сайнуром звали? — пробурчал это прыщавый интриган. Про ""прыщавого"" это я зря, конечно, кожа у него хорошая, экология у них лучше нашей.

— Слышь, парень, кто мне снится, тебя не касается! Поэтому быстро подорвался и собирать ветки на костер, — шутки шутками, но не хватало еще выслушивать язвительные замечания озабоченного подростка.

Даян внял моему красноречивому взгляду, подскочил, запутался в нашем общем одеяле, упал, да так удачно, лицом практически в то место, которое щупал. А может, специально метился? Я уже набрала в легкие воздуха, дабы обрушить на него небогатый словарный запас местного ругательного языка, русский он же не понимает, толку сотрясать воздух, но парнишки уже и след простыл. Может же, когда хочет.

Я вставала не в пример дольше, тело затекло, мышцы стояли колом после вчерашнего марш-броска, а еще ночь на влажной земле.

В общем, позвоночник никак не хотел разгибаться. Кто там сказал старость не радость? Из каких кустов долетел этот издевательский смешок? Пусть только вылезет, кормить не буду. Кошмар, я его, можно сказать, спасла, на своих руках до одеяла тащила, он меня нагло лапал, еще и посмеивается. Нет, правы бабушки на лавках — молодое поколение нынче не то! Поймав себя на понимании бабушек, испугалась, неужели старость подкралась незаметно? Так, пораженческий настрой в сторону, мне еще домой надо вернуться.

Завтраком я Даяна накормила, просто представила, как он опять еле плетется, этот страдающий взгляд. Нет, пусть лучше будет сытым, меня совесть меньше мучить будет. Что делать, такова женская доля, даже когда мы не виноваты, а рядом кто-то страдает, нас все равно гложет совесть. Наверное, это тоже какой-то инстинкт, на манер материнского.