Я вернусь

""Дей"", — вырвалось у меня.

Он вздрогнул, заозирался, подскочил на ноги, всматриваясь в темноту.

— Ира, где ты? Ириша, милая, возвращайся скорее."

"""Все хорошо, Дей, я вернусь, уже скоро"", — я дымкой крутанулась вокруг него, ласково прижимаясь, окутывая его любовью и нежностью. Ней тоже встал и смотрел на Дейроса с растущим подозрением.

""Не обижайся, я люблю тебя"", — прошептала младшему. Он радостно улыбнулся, а в ответ меня омыла теплая волна счастья, двойного или даже тройного, ведь я тоже была счастлива.

Свадьба с братьями.

Ссора с Сайнуром.

Поход через Долину с Даяном и руррхом.

Убийство наемника и спасение Аглии.

Маг, запертый в башне и договор с ним.

Неуправляемая машина.

Дети, мои дети, которые остались в другом мире. Тоска сжала сердце, а потом и чувство вины, как я могла о них забыть?! Мое сокровище, моя единственная драгоценность во всех мирах. Мне нужно к ним, ведь только ради них я искала светоч и нашла его.

""Зачем? Теперь весь этот мир твои дети. Разве не долг матери заботиться о них?"" — шептал светоч, с которым мы все еще были единое целое.

— А кто позаботится о моих родных детях? Кто поможет им понять мир? Кто утешит и успокоит, кто подарит надежду и веру? — спорила я, мечась по миру.

""На это есть боги, — говорил тихий голос, как шелест листвы или журчание ручья. — Ты нужна этому миру, без тебя он погибнет"".

— Почему именно я?! — но мой крик остался неуслышанным.

""Захочешь стать самой собой, то поймешь как"", — напоследок донеслось до меня.

Хочу ли я стать самой собой? Конечно, тут мне даже ненужно время на раздумья. Но прежде чем я устремилась туда, где осталось мое тело, в мысли вкралась идея: ведь в таком виде я могу проверить как там Аглия и Даян. Если за девочку я не очень переживала, уверена, Лан ее будет защищать ценой своей жизни, то молодой маг вызывал у меня беспокойство. Дорвавшись до свободы, он мог вляпаться в любую историю, тот еще защитник слабых и угнетенных.

Даяна я нашла в подземелье с маленьким зарешеченным окошком под потолком, в нем едва теплилась душа. На нем опять был ошейник, а на теле не было живого места, палач постарался на славу.