История Ирэн. Гнев (СИ)

Якоб со своей стороны, переживая за Абдул Хамида, потому как подозревал, что именно его голова представлялась Фетх Али-шаху, когда тот сладко улыбался, постарался убедить шаха, что было бы бесполезно бороться с болезнью на одной стороне границы, не попытавшись сделать то же самое на другой.

Морозову показалось, что шах принял это к сведению.

В семействе шаха больше не было смертей и сразу после первой поставки Фетх Али-шах сдержал обещание и подписал мирный договор, и выполнил всё остальное, что было обещано.

Накануне отъезда Морозова шах пригласил его на обед. Якобу не хотелось идти, потому что с шахом всегда как на «лезвии бритвы», никогда не знаешь, чем закончится. Поэтому Якоб перед тем, как идти к шаху сел и написал письмо своей Ирэн. Да, про себя он только так и называл её — «моя Ирэн». И ведь понимал, что не его, а ничего не мог с собой поделать. Здесь в этой жаркой стране, где каждый день мог оказаться последним, он жил, представляя, что она только его.

— Дурак, Виленский, ой дурак, надо было в ноги бросаться императору, но не оставлять Ирэн одну, да даже не одну, а с графом Забела.

Графу хотелось набить морду. За что? А просто так. Потому что он там, с ней, а Якоб здесь, без неё."

"Написал, что получили первую партию мыла, что удалось остановить эпидемию, ждут ещё поставок. С замиранием написал, что собирается домой и хочет приехать в Никольский…Сначала написал, чтобы «увидеться с вами, Ирэн Леонидовна», потом зачеркнул и написал, чтобы «посмотреть на производство чудо-мыла «лопатинка»».

Обед у шаха прошёл без происшествий, правда Морозову подарили двух наложниц и куда теперь их девать он совершенно не знал. А ещё шах задал интересный вопрос:

— Кто такая Ирэн Лопатина?

Морозову пришлось отвечать, что это дочь помещика Лопатина из Никольского уезда и помогает отцу в том числе и с этим чудесным мылом.

Следующий вопрос шаха был ещё интереснее:

— Она замужем?

Уже понимая куда клонит шах, и в то же время не понимая зачем, Якоб, не раздумывая ответил, что да, давно, прочно и с детьми.

Но шах бы не был на своём месте, если бы был дураком.

— А почему тогда она называет себя по фамилии отца? — спросил он

— Разве, — попытался уйти от ответа Морозов, — не замечал

На этом странный допрос закончился. И после плотного обеда, плавно перешедшего в ужин, Якоба отпустили.