Я тебя забираю

Кстати, ведьма, а почему ты не сбежала? Не верила, что я смогу вернуться? Понимаю, гордыни мало кто лишен, — улыбка сползла с лица демона, демонстрируя пугающий оскал.

— Я отрицаю свою вину!

— Мы не на суде, ведьма, — принцу надоело играть. — Адвокат, обвинитель, судья — это все я. И я выношу вердикт — виновна.

Голос демона терял привычное звучание. Наливался потусторонним гулом и эхом, словно сотни голосов сливались в один:

— Я вижу, с каким усердием ты подошла к своей защите, но одного ты не учла, — Балаам отступил от незримой границы на пару шагов, протянул сжатую в кулак руку и резко раскрыл ее.

Пламя поползло по доскам, поднимая слой лака и скручивая его в черные ""барашки"".

— Еще не страшно? — издеваясь, уточнил Балаам. — Тогда усложним задачу, — он скрылся за полупрозрачными телами своих слуг. — Достаньте мне ее, — приказал, коротко взмахнув рукой.

Духи бросились на ведьму, ударились о защиту, зашипели. Не отступали. Продолжали биться словно обезумевшие. Ждали, крохотную прореху, выжженную Адским пламенем, страстно желали схватить ведьму и услужить своему господину.

Больше ворожея не скрывала своего страха, металась, стаскивая в центр комнаты барахло. В кучу к книгам и ингредиентам отваров прибавились медные весы, прозрачные пустые колбы, металлические цилиндры.

— Выражение ""запахло жареным"" приобретает буквальный смысл, — хохотал принц.

С оглушительным треском пара оборотней ввалилась в коридор. Мощные человеческие тела, покрытые шерстью проломив дверное полотно, застыли, рассматривая демона.

— Ты, — взревел один из них, клацая крупными зубами на вытянутой волчьей морде. — Это ты тогда устр-р-роил пожар, — он отфыркивался от запаха гари.

— Тогда? Я, — подтвердил Баллам.

В отличие от оборотней, демон сохранял человеческий вид.

— Зачем ты вновь вернулся?

Оборотень заметил ведьму, дернулся.

— Э-э-э, нет. Она моя, — в доказательство своих слов Балаам проявил крылья.

Духи, что по приказу своего господина, отступили и пропустили в дом оборотней, тут же выстроили плотный узкий коридор, отрезая им возможность отступления.

— Моя, — рявкнула волчья пасть.