Я тебя верну

— Руки мне целовать не нужно, молодой человек. У меня муж ревнивый. — вот от этих слов я теперь испытал шок, но громкий смех Геннадия Викторовича дал понять, что это все шутки.

— Не переживай сынок, — вставая со своего места, отец Миры подтолкнул меня к столу, чтобы я садился, а сам продолжал смеяться, — Ира всегда в напряженных ситуациях выдает всякие «интересные» фразы. Садись, будем чай пить вместе. Заодно познакомимся ближе, чтобы моя любимая жена успокоилась.

И я сел. Рядом со своей Колючкой, которая была напряжена как струна, тронь только и зазвенит вся.

Только Мира все не расслаблялась. Я аккуратно опустил свою руку под стол и нежно погладил ее по ножке. Хотел сделать это незаметно, но моя нервная девочка подпрыгнула на месте от моего прикосновения и посмотрела на меня уже разъяренной кошкой. Ну хоть какие-то эмоции появились на ее красивом личике. Я же только подмигнул ей.

— Так значит ты и есть тот парень, на которого я не разрешала смотреть моей девочке первого сентября.

— А вы запрещали Мире смотреть на меня? — сделать обиженное лицо не вышло, потому что Геннадий Викторович опять начинал прыскать от смеха.

— А ты как думал?! — отвечать эта уникальная женщина мне, — Я же люблю свою дочь и уж очень не хотела, чтобы какой-то избалованный мажор испортил жизнь моему ребенку!

— Неожиданно. — меня все таки удалось удивить еще сильнее, чем до этого.

— Максим, я не хотела тебя обидеть. — теперь уже удивление и уважение отражались в моих глазах к женщине, которая смогла так тонко прочувствовать настроение разговора. — Я просто хочу, чтобы каждый из наших детей был счастлив. Каждый! Для родителей это очень важно, понимаешь? — я же не мог понять того, что мне говорили.

Мне на руку легла рука Миры, тем самым привлекая внимание. Она так внимательно заглянула в глаза, как будто в душу смотрела. Хотя моя Колючка и так знала, что там твориться. Только она и могла меня спасти из этого всего дерьма, но в нашей ситуации спасать придется мне, жертвуя всем ради нее, зарывая себя по самое не могу!

— Я понимаю вас Ирина Ивановна. — ответил охрипшим голосом.

— Ириш, не трогай детей.