Я тебя верну

 — Мира поднимает на меня удивленный взгляд, но молчит. — Ну и что ты тут за сырость развела?

— Я… — только и смогла выдавить из себя и опять расплакалась.

Ну и что мне делать? Я никогда не утешал девушек, да для меня это вообще дикость была. А тут даже не могу встать и уйти от нее, потому что чувствую что нужен ей, именно сейчас нужен! Вот теперь сижу вместе с ней под душем, мокну, хорошо хоть вода теплая, и глажу мою Колючку по волосам. Сейчас она мне не кажется Снежной королевой, как в первый день! Сейчас она маленькая девочка, которой нужна поддержка и защита, и я готов ей дать ее! Все готов дать, лишь бы не видеть ее слез.

Минут через десять от рыданий Миры остались только всхлипы, вот теперь наверное можно задать ей вопрос опять.

— Мирусь, ну что случилось, а? — все так же глажу ее по волосам, но поднимаю за подбородок, чтобы заглянуть в ее самые красивые глаза на свете.

— Максим, я так боюсь. — тихо ответила она мне.

— Чего? — спросил, но вот ее ответа боялся."

"— Твой отец мне вчера сказал, что может сделать так что я пропаду и меня не найдут.

— И это все? — спросил с улыбкой, хоть и получилась она натянутой. — Ну по поводу второго, то можешь не волноваться — мы предохранялись. Можешь посмотреть в мусорном ведре, если не веришь. — а Мира покраснела как спелая вишенка. — А вот по поводу отца, я решу. — а вот теперь Мира побледнела и мне это не понравилось.

— Макс, пожалуйста… — тихо сказала.

— Что пожалуйста? — нужно отвлечь ее от всех этих мыслей, и поэтому мои руки пошли в пляс по самому желанному телу, — Это пожалуйста. — придвинул ее голову к себе и поцеловал в губы. Такие нежные и мягкие, сладкие и невероятно желанные.

— Ой, — только и успела сказать моя Колючка.

А мой стояк уже упирается в ее красивую упругую попку и в глазах начинает темнеть от желания и возбуждения. А эта крышесносная девчонка начинает еще и ерзать сверху, от чего даже салюты начали взрываться в глазах.

— Таак! — протянул тяжело дыша и прижался к ее лбу своим. — Нам нужно остановиться или я не смогу дождаться пока у тебя все заживет. — ну вот, опять покраснела.

А я не могу не поцеловать ее в щеки, нос, лоб и везде где могу достать. А руки так вообще зажили отдельной жизнью и уже пытаются добраться до самого желанного места, и только плотно сжатые бедра Миры меня останавливают. Фух! Нужно выходить отсюда.