Я тебя у него украду

– Сейчас дам чистую пеленочку, чтобы ты могла Артёмку положить на диван, – направилась к гладильной доске, на которой стопками лежали выстиранные пеленки, но Даша меня остановила.

– У меня все с собой, не волнуйся. Кариша все еще спит? – на ее простой вопрос я снова покивала, и собеседница продолжила. – Ты пока можешь чай сходить налить, а я Тёмку тут устрою.

Решив, что Даша права, я зашагала в кухню, в которой уже стоял Геннадич. Он перевернул оладьи, которые я оставила на сковороде, и при виде меня немного смутился.

– Я перевернул, пока не сгорели…

– Да, спасибо вам, я совсем забыла о них. Садитесь сейчас чай налью.

Отец Даши расположился за столом, я стряхнула со сковороды золотистые кружочки и вылила остатки теста на последнюю партию, а потом достала из шкафа чашки.

– А где малышка? – Олег Геннадич спросил немного хриплым голосом, а я дежурно отмахнулась и залила чайные пакетики кипятком.

– Спит еще, но думаю через минут двадцать проснется, – поставила чашки на обеденный стол и машинально вытерла руки о передник.

– Ты родила дочь от Павла?

Мы произнесли это одновременно и одновременно застыли. Он в ожидании ответа, я в ступоре глядя на мужчину напротив. Теперь я понимала в кого Паша такой широкоплечий и высокий, и чьи у него черты лица. Олег Геннадьевич очень похож на сына, но был более зрелой его версией. Теперь понятно, с чем связан такой неожиданный приезд четы Суворовых-Кремлёвых.

– Кто вам это сказал? – спросила неуверенным голосом и отвернулась к плите чтобы перевернуть остатки оладий, выиграть время для ответа и собраться с мыслями.

– Дарья. Полагаю вчерашняя сцена на даче это ваш с Павлом разговор на эту тему.

Мои руки задрожали, и я выключила конфорку и обернулась с надеждой косясь на дверной проем. Вот бы Даша поскорее пришла, и этот разговор прекратился. Но что-то мне подсказывало, Кремлёва будет стараться тянуть время и торчать с сыном пока ее папа не выяснит все подробности."

"– Да. Карина дочь Паши.

Суворов-старший вздохнул и молча проследил как я рваным движением развязала передник и сняла с себя, аккуратно свернув на коленях. Но успокоиться это не помогло.

– Я не об этом, Ирина, – он вдруг весь будто сжался, и сразу постарел лет на десять, между бровей залегли глубокие морщинки.