Я тебя у него украду

– Хочешь снова обвинить меня в косяках? «Почему не рассказал? Почему не рассказала она?» – его голос был полон иронии, вот только ничего забавного в этом не было. У Марка, как и у меня, накипело. – Знаешь, заебал строить из себя одиночку, который никому не нужен. Ты уехал сука в Афган, уехал и ни с кем, – подчеркнул, ткнув в стол пальцем, – не посоветовался. Ты, блядь, свою жизнь под откос решил пустить, а злишься на нас за то, что мы продолжили жить без тебя?

– Я вообще-то не для…

– А чего ты тогда хочешь? Интересно когда узнал? В тот же день, когда ты уезжал! Я пришел к ней и спросил: Ира, кто отец? Это легко и просто, тебе бы поучиться.

Наградил Марка красноречивым упреком во взгляде, но тот не смутился, он не робкого десятка.

– Ты бы тоже мог узнать ответ, просто задав вопрос! Но вместо этого ты наорал на нее и…

– …изнасиловал, – договорил за друга эту фразу, ощущая как адреналин ударяет в вены и пьянит голову. Чёрт, да! Марк дернулся будто я его ударил и выстрелив рукой сжал мою футболку на груди одним рывком поднимая меня на ноги.

– Ты ебанулся? – Кремлёв спросил тихо и спокойно, и мне показалось до конца даже он сам не осознавал то, что я произнес. Не верил в это. А я поймал себя на мысли, что чертов мазохист, потому что кровь ревела и наполняла тело жизнью, вырывала его из кокона анестезии и все чувства просыпались и рвались выйти наружу. Слишком долго я загонял их глубоко внутрь. И чтобы эти ощущения усилить я медленно повернул нож в открытой ране и заговорил, глядя в глаза Кремлёву.

– Она кричала и плакала, а я сжал ее и взял силой. Повалил на кровать и грубо трахнул, не заботясь о том, что делаю больно, когда…

Договорить не успел. Марк со всего маху заехал мне по роже, и моя голова дернулась и взорвалась от боли. Земля ушла из под ног, когда друг второй раз замахнулся и ударил, и я рухнул на кафельный пол, полностью потеряв ориентиры, как корабль в шторм. В спину впились ножки стула.

– Суворов ты… – Марк не находил слов, вместо этого он снова взял меня за грудки и ударил так что звон в ушах превратился в надрывный скрежет.

На заднем плане послышался плачь ребенка, и в кухню влетела Дашка.

– Вы что тут… Марк? Паша?! – сестра рванула к переноске и взяла малыша на руки и тот мгновенно затих, почувствовав мать. В моих глазах все плыло, но это не мешало неловко подняться, держась за столешницу, и опуститься на стул, с ненавистью глядя в глаза Кремлёву.