Я тебя прощаю. Чужая любовь

Ты поняла, что я от тебя хочу? – Мария попятилась, нервно потирая пальцы, но алчный блеск и азарт в ее глазах невозможно было скрыть даже за страхом.

– Зверь ослабнет, – предупредила она.

– Я понимаю.

– Ты можешь лишиться должности без силы…

– Могу.

– Лишиться уважения Альфы и всей стаи."

"На черта уважение стаи, если любимая женщина лишь от одного воспоминания обо мне будет вздрагивать?  Ее запах так и преследовал меня, он пропитал мою одежду, впитался в кожу и волосы, я будто был рядом с Лерой все это время, служил напоминанием.

– Сделай уже, как я прошу! – Я налетел на ведьму и потащил ее за предплечье к плите.

Мирно развалившаяся черепаха, среагировала, бросилась со столешницы и спикировала мне в ноги.

– Убери эту дрянь. – Я продолжал сжимать женскую руку.

Черная густая масса шустро оплетала ступни, туго стягивая мои щиколотки вместе.

– А ты отпусти мою руку, волк, – с пугающе ласковой улыбкой ответила Мария.

Я разжал пальцы – фамильяр в ту же секунд стек мерзкой жижей на пол.  Черное маслянистое пятно поползло к кухонному шкафу, зацепилось за вертикальную поверхность, протянув щупальце, добралось до столешницы и вновь приобрело вид ленивого пресмыкающегося.

– Я предупредила тебя о последствиях. Ты оценил их в полной мере? – Ведьма одобряюще прошлась ладонью по панцирю черепахи.

– Да.

– Тогда я хочу получить гарантию, что если звериная часть тебя угаснет, то ни ты, ни кто-либо другой из стаи не станет выказывать претензий.

– Я тебе обещаю.

– Пей. – Она приготовила большую кружку и через край кастрюли налила отвар.

Жидкость в посудине пошла рябью в такт дрожи моих рук.

– Еще есть возможность отказаться, Адам.

– У меня ее нет. – Я запрокинул голову, вливая горячую бурду прямо в горло.

Горьковатый вкус обволок язык.

– Придется подождать минут двадцать для полного эффекта.

– И что мне делать всё это время?

Ведьма принялась бережно перетирать уже вымытые стеклянные емкости.

– Подготовься ко сну, прими душ…

– Да ты издеваешься?! – Я столкнул фамильяра со столешницы и впился пальцами в прохладную кромку камня.

– Как хочешь, можешь просто сидеть здесь.

Я не понял, в какой именно момент на мои плечи водрузили бетонную плиту. Мозг продолжал соображать, как и прежде: переживал отголоски близости с Лерой и тут же бичевал себя за минуты счастья. А тело наливалось усталостью и тяжестью. Сам себе я казался неповоротливым и грузным.

Зверь?! Я обратил взор внутрь себя.  Зверь был спокоен, он погрузился в дрему.