Я тебя ненавижу

Может, и правду говорили про то, что противоположности притягиваются.

– И что ты ей несешь на завтрак? Свежий воздух? – спросил я с иронией, отставляя сотейник с конфорки.

– Так это… Я ей тосты пожарила.

– Миха, знаешь бородатый анекдот про мужика со сломанной челюстью и орехи?

Миша заржал во весь голос, откинув голову назад.

– Точняк! Тась, ну реально, какие тосты? Сделай мне лучше кофе.

Настя недовольно фыркнула, а потом пошла к кофемашине. Я переложил в мисочку овсянку, добавил в нее мед и посыпал черникой. Захватил бутылку воды и пошел наверх.

– Эм, мы поедем, – донеслось мне в спину.

Я кивнул.

– Конечно. Не забудь закрыть за собой ворота.

– В смысле поедем? – взвизгнула Настя. – Здесь вообще-то моя подруга! Ей, между прочим, нужна помощь! – продолжила раздраженно.

– Вся помощь, которая ей нужна, будет оказана, – ответил я. – А вы поезжайте.

– Но Эмиль…

Мне хотелось напомнить этой «подруге», что за остаток ночи она ни разу не проведала Полину. Как вышла тогда вместе с Алсу, так и не возвращалась.

– Я все сказал. Мих, позвоню позже."

"– Договорились. Как Полина проснется, передай скорейшего выздоровления.

– Обязательно. – Я посмотрел на паркет, а потом повернулся к кухне лицом. – Спасибо, что привез. И Насть… я рад, что ты увидела.

– Насть? А почему не Тася?

Меня так взбесила эта девка! Я тут ее практически благодарю, а она про свое гребаное имя думает! Я склонил голову набок, нахмурился и впился в нее взглядом.

– Тасей пусть тебя твой парень называет. А мне ты никто. Сорян, Миха.

Развернулся, оставив Мишку недовольно коситься на его подругу, а ее – нервно хватать ртом воздух. Тася, блядь.

Войдя в спальню, я слегка отодвинул штору, чтобы впустить немного больше света, и присел на край кровати. Поля опять уснула. Я аккуратно провел тыльной стороной ладони по ее щеке. Такую красивую девочку попортил мудак. Надо было позвонить Тимуру, уточнить, жив ли подонок.

– Поля, просыпайся. Давай, надо позавтракать и выпить лекарства.

– М-м-м, – и весь ответ. Я улыбнулся.

– Полечка, девочка, давай.

– Ну… я же не хочу. А-а-а, – негромко простонала она, скривившись, когда задела пальцем глаз.

– Ох, твою мать, ты что творишь? Не трогай лицо.

И тут Полина начала плакать. Не так, как в прошлый раз – молчаливо – а по-настоящему, с рыданиями. Она сжалась в комок, обнимая себя за талию.