Я тебя не отпущу (СИ)

Убедившись, что мне ничего не грозит, Катя заканчивает с расспросами и помогает подготовить Нику к приходу отца. На сборы уходит минут двадцать. И это того стоит! В отличие от меня, малышка выглядит как маленькая модель с обложки журнала.

В нарядном зеленом платье и с высоким хвостом Ника как настоящая лесная фея. Сердце сжимается от того, насколько красивая у меня дочь. Но долго мучиться от приятной сердечной боли не удается.

Как только мы с Катей прячем расчески и лишние заколки, звонок домофона оповещает о госте.

***

За последние два года в этой квартире бывал лишь один мужчина — Герман. Ника не сразу приняла этого сложного, упрямого мужчину. Первые полгода они присматривались друг к другу. Герман исправно носил каждый день новые игрушки, а Ника игнорировала их и отворачивала свое красивое личико в другую сторону.

Хаванскому в этом смысле проще: нашей девочке уже два года, они виделись в его офисе. И все же я волнуюсь.

Пока Клим поднимается в лифте, глажу малышку по голове, рассказываю, что скоро придет папа, и обещаю быть рядом.

— Папа Кьим!

Ника не тратит ни секунды. Тут же бросается к отцу. А тот, словно этого и ждал, подхватывает наше чудо на руки и поднимает до самого потолка.

— Ника! — Клим сокращает имя дочери так же, как и я. Никаких Вероник, Вер и прочего. — Поверить не могу. Какая же ты красивая!

В голосе Хаванского больше нет хрипоты. Сегодняшний Клим — полная противоположность вчерашней растерянной версии.

— Ты первый, к кому она пошла сама.

Я обещала себе, что не буду больше плакать, и все равно — переносица горит огнем, а в глаза будто стекла насыпали.

— Надеюсь, лет до восемнадцати я останусь последним.

Теперь Клим переводит взгляд на меня. Хаванский вроде бы такой же счастливый, но в этом его «останусь последним» столько стали, что невольно вздрагиваю.

— Ты пришел поговорить. — Киваю на удобный диван в гостиной. — Я готова.

— Я пришел не говорить.

Глава 22

Глава 22

Я подозревала, что с Климом будет непросто, однако реальность оказывается в разы жестче.

После своих слов о выборе он дает мне пять минут на то, чтобы прийти в себя. Дарит дочке огромного розового единорога. Словно все еще не верит в такую реальность, осторожно трогает ее волосы.