Я тебя не хочу

Сейчас попрошу своего шофёра вас отвезти. Вы идите пока в прихожую.

Удаляющиеся тяжёлые шаги, за ними — более лёгкие. И тихий голос Сашки:

— Стась, открывай глазки. Сейчас нас по домам развезут, завтра выходной, выспишься. Пойдём.

Я потянулась, зевнула, открыла глаза — и увидела прямо перед собой улыбающееся лицо Лебедева.

— Нахал ты, — прошептала я, не спеша вставать со стула.

— Чего это? — он улыбнулся шире.

— В чёрном теле я его держу…

— А-а-а, ты вот о чём. Смешно получилось. И ты так смутилась, что даже я поверил.

— Гад.

— Ну не сердись, — фыркнул Сашка, встал сам и помог мне подняться. — Это же ерунда, Стась.

— Тебе всё ерунда… — пробурчала я, но этого человека без стыда и совести ничем было не пронять — он только ещё раз фыркнул.

Мы вышли в прихожую — круглый такой холл, практически пустой, если не считать очень красивых резных обувниц, огромного шерстяного ковра и длинной широкой лестницы, ведущей на второй этаж.

— Чувствую себя героем мелодраматического сериала, — пробормотала я, косясь на большую хрустальную люстру под потолком.

Сашка между тем смотрел куда-то вверх, на второй этаж. И когда там послышались невнятные шаги и голоса, усмехнулся и перевёл взгляд на меня."

"— Стась. — Он протянул руку и зачем-то снял с меня очки, положил их на ближайшую обувницу. — Расслабься, ладно?

— Что…

Я не договорила. Сашка сделал шаг вперёд и, положив одну руку мне на талию, а вторую запустив в волосы, привлёк к себе и поцеловал.

Меня в жизни так не целовали. Я не знала, чем дышать, я задыхалась от этой его наигранной страсти — открывала рот, и Сашка врывался в него, терзая мои губы и не давая сделать ни единого вздоха. Он тянул меня за волосы, заставляя опускать голову вниз, а сам нависал сверху, целуя так требовательно, будто на самом деле имел на это право. Вторая же рука ласкала талию, затем перемещалась на ягодицы, сжимала их — и вновь возвращалась на талию.

Голова кружилась, губы и щёки горели, а внизу живота вообще было больно… Я хотела вырваться — трепыхалась в объятиях Лебедева — но он только сильнее прижимал меня к себе и целовал всё глубже…

— Кх-хм, — вдруг раздалось сверху, и я от неожиданности чуть на пол не свалилась.

На лестнице стояли Алексей Михайлович и ещё один мужчина. И оба смотрели на нас с большим таким интересом…

— Вот блин, — вырвалось у меня.