Я отомщу. Забуду. Прощу? (СИ)

Естественно, лезли мысли, как давно у мужа подобные развлечения? Ведь если она за пятнадцать лет ничего не почуяла, так продолжалось бы и дальше. Спасибо гражданке Лебедевой, глаза ей открыла.

А она просто слепая идиотка.

От этого вновь вскипало в душе дерьмо и волной поднималось отвращение к собственной глупости. Любовь к мужу превратилась теперь в ее сознании в нечто жалкое и постыдное, что нужно задавить в себе, вырвать с корнем. Но разве можно это проклятое чувство просто взять и вырвать?! Оно же срастается с душой, становится частью сердца, половиной.

Вот и хорошо, и довольно об этом.

Иван сдержал слово и больше не напоминал о себе. Дал ей время передумать? Как будто это что-то изменит. Сейчас Ольгу беспокоило другое. Она как-то весь день умудрялась игнорировать и крепиться, но уже наступил вечер. Дальше уже просто не получалось бороться с собой. Надо было позвонить маме, детям, а ей трудно было это сделать.

Наконец, скрепя сердце, Ольга заставила себя сделать звонок.

Теперь можно было немного выдохнуть.

Конечно, Ольга понимала, что рассказать об этом детям когда-нибудь придется. И как они воспримут, еще неизвестно. Возможно, станут винить во всем ее. Они ведь дети. Любят отца, могут просто не понять, что за вожжа подъехала матери под хвост, и почему она вдруг решила уйти и оставить их «хорошего» папу.

Нет, от этих мыслей следовало отвлечься.

Но пустота в квартире и одиночество этому не способствовали. Вот когда Ольга пожалела, что билет у нее на завтра. Предстояло еще как-то коротать эту ночь и потом почти целый день.

А ей хотелось поскорей уехать, вырваться хоть ненадолго из этой тошной ситуации. Глотнуть воздуха! Не думать постоянно о том, сколько раз он вот так, трахался с другими, а потом приходил к ней и.

...Не сравнивай с тем, что у нас с тобой...

Что у них было? Что у них было такого, мрачно усмехнулась она, вспоминая кривящуюся физиономию Ивана. Если так легко можно сменять это на маленькие мужские шалости? Как оказалось - ничего.

Что ж, ему, во всяком случае, было весело просто играть. А ей и сравнивать не с чем. Даже как-то обидно.