Я – страж пламени!

На губах дородной дамы расцвела улыбка. Видимо, она вспомнила тепличника.

— Именно.

И пока у вахтера было хорошее настроение, я поспешила с самым важным для меня вопросом:

— А вы правда тридцать лет тут работаете? И всех-всех адепток помните?

— Еще бы! — важно отозвалась Файтенбах.

И тут я поняла: взлом архива отменяется. Вот он, перед нами! Самый главный справочник по всем личным делам всех девиц, что за последние три десятка лет учились в стенах этой академии. Главное теперь — правильно задать вопрос.

— Неужели и подружек Лирин Толье помните?

— То каких? Не было у Лири особо подружек. Она очень правильная леди была. Не чета всяким вертихвосткам. Об учебе думала…

— Ну как же не было! — перебила я. — А Стальвия? Анабэль? Милинда? Оливия?

— Какие еще Анабэль и Оливия? — возмутилась моей бесцеремонности Файтенбах.

Вот тут был большой упс! Фамилий я просто не знала. И тут вахтер нахмурилась, задумавшись.

— Хотя… Стальвия вроде была… Имя больно редкое, южное. Потому запомнила.

Ее все Сталь звали. Как раз вместе с Лирин учились, в одно время, только не дружили. Сталь такая же беспутная была, как некоторые. — Она скосила взгляд на меня. — То с одним придет, то с другим… Последний раз перед тем, как уйти из академии, с Олавом так под окнами миловалась, что сбежала.

— Сбежала? — переспросил Дэн, подхватывая допросный марафон, разгадав мой замысел.

Спросил он это лишь ради того, чтобы Файтенбах не замолкла. А то еще как спохватится, что мы не о том заговорили, да и перестанет давать ценную информацию.

В том, что она ценная, даже сомневаться не приходилось.

— Ну да. Это за год до того, как Толье исчезла. Тогда после ее пропажи всю академию на уши поставили. Слыханное ли дело! Леди из знатного рода! И хоть тогда еще никто не знал, что ее брат канцлером станет, все равно… Эх, хорошая девочка была Лири. Серьезная… — И вновь укоризненный взгляд на наши руки.

Правда, заметив кольцо на моем пальце, вахтер перестала сыпать укорами и даже поинтересовалась:

— Неужто и вправду жених?

Я перевела мрачный взгляд на довольного Стилла.

А маг так и сиял, словно памятник такому прозорливому себе. Его вид без слов говорил: смотри, ты моя невеста всего ничего, а уже вон какая выгода…

Увы, больше разговорить Файтенбах о Толье не удалось, она ушла обратно в общежитие, напомнив о приличиях и времени. На ее языке, судя по всему, это значило, что мы получили ее одобрение.