Я Гордый

"

"— Тихо все! — вдруг настойчиво сказала мама, жестом привлекая общее внимание.

— Что такое, Анна? — спросила ее подруга.

— Тишина во дворце. Людей не слышно, и птицы затихли.

— Батя идет! — юркнула под одеяло Катя и следом за ней туда же быстро залезла Ольга.

Остальные, с завистью посмотрев на них, быстро ринулись по разным концам комнаты, явно стараясь стать незаметней. Отца мы услышали еще задолго до того, как он появился.

— … Запорю, сволочи! На каторгу сошлю! Расстреляю гадов!.. Расстреляю, как бешеных собак! Ушаков, с-с-сука!!!

— Да, Ваше Величество, — раздался куда более тихий голос.

— Я знаю, кто это сделал! Либо Наглы, либо Пиндосы. Опять зашевелились, аспидово семя!!!

— У нас нет доказательств, Ваше Величество. К тому же, зачем это им? Дочери их империй вполне могут стать вашими невестками.

— Не знаю, зачем, но носом чую, что от них вонь идет! Начните учения совместно с ханьцами. И к границе княжества Литовского и Речи Посполитой выдвиньте войска. Пусть понервничают. Больше шумихи в газетах.

— От нас потребуют доказательства…

— Да кому они на хрен нужны!!! Тут главное, кто первый громко крикнул и обвинил. Крики второго уже будут выглядеть как оправдания. А мы под шумок оттяпаем пару земель. Я давно хочу забрать себе Поморское воеводство. Меня уже достало их своеволие, и сейчас я в своем праве. Напали на моего сына в моем же дворце!!! — заревел он басом.

Дверь, едва не сорвавшись с петель от сильного пинка, распахнулась, явив нам разъяренного медведя, почему-то принявшего вид человека. Два метра роста и бешеной силы, умноженной на ярость — вот каким предстал передо мной мой отец.

— Жив?!! — выдохнул он, стремительно приближаясь к постели. — Жив! — крепко обнял он меня так, что мои кости захрустели.

— Как он? — это уже к Вере.

— Здоров, Ваше Величество, -склонилась она в низком поклоне. Правда, ее голосок дрожал от страха и личико заметно побледнело. А батя-то могуч. Ла…

Но оценку я не успел поставить, потому как мне в морду прилетел кулак, потом еще раз. Защищаться я не мог, ведь мои руки с обеих сторон оккупировали дрожащие под одеялом сестры.

Треснув меня еще пару раз, он вполне удовлетворился видом моей окровавленной морды, счастливо выдохнул и пошел к себе.