Я — полукровка. Академия Млечного пути

Больные тайны

— Гидеон, как это понимать?"

"Данте, вид которого не внушал мне оптимизма, сидел за столом в своём рабочем кабинете и устало глядел на нас с альбиносом. За время, что я не видела магистра, он как-то осунулся, серый цвет лица и залёгшие под глазами тени придавали ему особо болезненный вид.

И хотя вопрос Лорка был адресован стоящему рядом Найту, смотрел Данте на меня. Пристально, жадно. Будто не мог насмотреться, будто желал как можно чётче запомнить мой образ. Меня уже даже не пугало то, насколько я хорошо считывала его эмоции.

— Чистая случайность, — развёл руками Гидеон, выражая тем самым крайнюю степень сожаления. — Марэ саттерн испугались книжных паразитов…

Я не вслушивалась в пересказ событий. То, что истеричная Элиза, как только поняла все масштабы произошедшего, тут же вызвала охрану, составила акт с детальным описанием инцидента и под конвоем отправила нас в деканат? Или то, что в секретарской нас почему-то разделили с Ниной и Цисси, которых и вовсе потом отпустили.

Так я видела всё это своими собственными глазами. Так же чётко, как сейчас магистра Лорка. И вот его состояние заботило меня гораздо больше.

Данте сидел недвижно, выставив локти на стол и уперевшись подбородком в сложенные в замок руки. Но стоило ему повести головой, как становилось заметно, что его потряхивает. То ли от лихорадки, то ли от слабости.

Солар беспокойно стукнул в груди, растёкшись теплом по венам, будто побуждал меня поделиться своей силой с магистром.

— Выйдем, — хрипло выдохнул Лорк и, пошатнувшись, поднялся.

В первое мгновение я подумала, что это он сказал мне, но к выходу двинулся Гидеон.

— Останься, мне с тобой надо поговорить, — тихо произнёс Данте, поравнявшись со мной.

А я словно и не слышала, что он мне говорил — я видела лишь то, насколько ему плохо.

Я оглянулась на стоящего в дверях Найта. Тот одними губами пожелал мне удачи и вышел из кабинета вместе с Лорком. Что такого страшного хотел ему сказать Данте, я даже предположить не могла. Да и в принципе, почему обвинения легли на нас, если книги сожгли саттерн — мне тоже было неведомо.