Я – первый

Затем ко мне присоединился Артур, и мы, обдирая себе локти, живот и ноги о речное дно, постоянно перемещаясь за камнями, попытались отбить стремительную атаку нападавших.

Намерение убить нас ясно читалось в их действиях. То есть не столько нас, сколько Бекхана. Нам-то было понятно, что это вооруженное нападение организовано не для того, чтобы застрелить двух пленных федералов.

Молодой чеченец еще пока ничего не понимал, а только недоуменно таращился по сторонам, вздрагивая всякий раз, когда пули выбивали каменную крошку из громадных валунов, за которыми мы укрывались, или рикошетировали, издавая басовитый повышающийся мелодичный звук, такой, как будто кто-то касался пальцем гигантской толстой струны.

Только один раз нападавшие, видя, что мы нашли себе хорошее убежище и находимся практически в недосягаемости, попытались выйти на песок и броском преодолеть широкую отмель, но, оставив на ней трех человек, быстро откатились обратно.

Артур успел выдернуть из разгрузки убитого два автоматных рожка.

Так как мы убили или ранили уже троих, огонь нападавших ослабел. Пойти в прямую атаку они уже не отваживались, понимая, что на видимом пространстве мы будем расстреливать их, как в тире.

Бекхан пришел в себя и все пытался высунуть голову из-за камней, чтобы посмотреть, откуда стреляют.

– Дай мне автомат!

– Обойдешься! Свой надо иметь! – весело прокричал ему собровец, меняя магазин. Он все время командовал мною, внимательно следя за тем, чтобы я не увлекался.

– Позицию меняй чаще, Сережка! Они пристреляются и завалят тебя! А ты мне еще нужен! Я в гости к тебе еще приеду!

– Сначала я к тебе! Но в горы ты меня больше не води!

Мы оба чувствовали себя прекрасно.

Самое трудное здесь было – это высовывать голову из-за укрытия. Каждый раз приходилось подавлять в себе дикий естественный страх попадания в тебя пули. Казалось, что, пока ты выискиваешь глазами врага, он уже потянул за спусковой крючок, и так хочется спрятаться обратно.