Я – первый

Я лежал на полу, в углу комнаты, со свободными руками, а вокруг полукругом стояли вооруженные чеченцы и смеялись. То, что это были боевики, я понял без объяснений. Уж федералов-то я узнал бы сразу. Артур лежал рядом.

– Проснулись, урюки? – резким голосом спросил меня бородатый парень в камуфляже, стоявший ближе ко мне, оглянулся на своих товарищей и опять засмеялся.

«Это он меня ударил, сука, сто процентов…» Я слизнул кровь с разбитой губы. Затем посмотрел на своего товарища. Артур шевельнулся.

– Давай, давай, шевелите своими задницами, свиньи! Здесь вам не гостиница, разлеглись!

Мы с Артуром медленно встали, держась руками за стену.

– Давай топай! – И молодой чеченец посторонился, пропуская нас к двери.

Я слегка качнул бедрами и по непривычной легкости на поясе понял, что кобура пуста и нож отсутствует. «Как же так я заснул и даже не почувствовал, как меня обыскивают. Ну ладно я, а Артур? Он ведь спит, как сторожевая собака. Любой шорох его поднимет…» Голова гудела, накатывала тошнота, и, что самое удивительное, несмотря на шок, спать все равно хотелось.

За моей спиной кто-то сказал на русском:

– Ну, Маша, спасибо тебе! Помогла нам этих свиней взять. Накормила их снотворным. Отплатила за своего мужа и сына! Теперь ты настоящая чеченка!

Я резко обернулся, и Артур наткнулся на мою спину.

– Ах ты, сука! – негромко произнес я, и тут же парень с разворота ударил меня прикладом в плечо.

Нас повели вверх по узкой грунтовой улице. Сейчас же рядом появились дети и побежали рядом с нами, смеясь и показывая на нас пальцем.

Взрослые, мужчины и женщины, тоже присоединялись к ним, оживленно спрашивая что-то у наших конвоиров. Рук нам пока не связали, но все было ясно и так. Убежать мы никуда не могли, да и вряд ли нам дали бы это сделать.

Улица становилась все шире, и нас повели по центру села. Я заметил невысокую мечеть. По сторонам я особо не смотрел, любоваться чеченским селом было некогда, мозг судорожно просчитывал варианты действий.

Но кое-что разглядел. Дома были опрятными и ухоженными и явно служили показателем благосостояния семьи. Я ни разу не увидел брошенного или запущенного строения. Из-за высоких каменных заборов (штакетника или привычной русской деревянной дранки здесь и в помине не было) выглядывали фруктовые деревья. В каждом доме были большие железные ворота. И было заметно, что в этом селе не воевали.

Лужа, разлившаяся в уличной низине, преградила нам путь.