Я – первый

Я проводил взглядом его спину в кожаной куртке, помолчал, вздохнул и тихим хриплым шепотом спросил у тетки, которая очень громко сетовала на нынешнюю слепую молодежь, которая совершенно ничего не видит под ногами:

– Слушай, тетя, а привидения бывают?

Та посмотрела мне в глаза и вдруг молча сорвалась с места, расталкивая своими локтями и боками прохожих на центральной улице, словно гигантский арбуз покатился с горки, ломая и толкая тонкие корни лопухов и крапивы. Я даже не улыбнулся.

Вслед за Артуром я пойти не посмел.

А в кабинете у доктора (и у нас в управлении был врач, только он числился в СОБРе, им по штату положен медицинский работник) я рассказал эту историю. Доктор молча встал, вытащил фляжку, наполнил стакан и протянул мне.

– Рецептов выписывать не буду. И к психиатру обращаться не советую. Спишут, на хрен, ты уж поверь мне… – произнес он скрипучим голосом. – Вот это принимай каждый вечер перед сном. Лучше еще никто ничего не придумал.

Ту водку я выпил как воду.

И вот теперь я снова в Чечне. Зачем я поехал сюда, я толком сказать не мог: ни руководству, ни самому себе. Михалыч, кстати, тогда здорово злился и орал на меня: «Тебе в отделе заняться нечем, моему заместителю? Так я найду тебе работу, сопляк! В герои захотел! Идиот! А здесь кто работать будет?»

Скорей всего, я подсознательно хотел увидеть еще раз те места, где мы с Артуром первый раз познакомились.

Ах да, и еще деньги. Те самые доллары, которые я спрятал в ущелье под Тевзанами. Теперь до них можно было добраться. Или хотя бы до того, что от них осталось."

"Ситуация в Чечне кардинально изменилась. За три года перемирия основная масса боевиков так и не получила того, за что воевала. Счастливая и сытая жизнь не наступила, и, судя по тому, что творилось в республике, ожидать перемен к лучшему уже не приходилось. Америка и мусульманский Восток совершенно не спешили брать под свое крыло братьев-чеченцев, которые так упорно бились за свою самостоятельность.