Я – первый

Почему-то внезапно перед моими глазами встало чеченское село, где мы с Артуром попали в плен. Наиболее ярко мне запомнилась та самая мечеть, возле которой нас остановила машина Бекхана, нашу последнюю, как мне тогда думалось, отчаянную драку, затеянную для того, чтобы попытаться завладеть оружием и постараться умереть не как бараны, а достойно хотя бы перед самими собой… Затем плен, ощущение полной беспомощности, отчаяние, бессонные ночи и накапливающееся глухое раздражение на весь мир.

Вот и сейчас я ощутил глубоко под сердцем эту поднимавшуюся волну злобы, решимости и изначального тупого желания идти до конца, чего бы это ни стоило. Я все сделаю, и сделаю это хорошо… Именно это ощущение помогло мне тогда, в плену, не сойти с ума и не сломаться. И еще отцовское – «Бог не любит трусливых, сын…»

«Ты, оказывается, ничего не забыл, дружок!» – удивленно пробормотал голос внутри меня и сразу же замолчал.

На прощание генерал крепко, по-мужски, пожал мне руку, левой ладонью хлопнул меня по плечу и отвернулся. И тут же на его столе зазвонил телефон.

* * *– Поедешь в Карачаево-Черкесию, Сергей! – произнес Коля и оглянулся по сторонам. – В Черкесске тебя встретят. Там купишь машину и пригонишь ее в Москву. Так дешевле мне выйдет, да и мои знакомые продают, они уступят. За рулем желательно, чтобы был русский. Сам знаешь, как сейчас гаишники реагируют на кавказцев.

Мы стояли в привокзальном буфете Казанского вокзала, а вокруг нас царила обычная суета уезжавших, приезжавших и провожавших людей.

"Я отхлебнул остывший кофе и кивнул. Коля оглянулся еще раз. В Москве он выглядел нервным, не то что в его родной республике. Хотя место встречи было выбрано толково, но в этой суетливой толпе совершенно незнакомых друг другу людей можно было с одинаковым успехом как и легко оторваться от слежки, так и осуществлять наблюдение. Все зависело от профессионализма.