Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Вдруг она все еще у Лисовского, и у нее сейчас тоже, нет возможности вырваться? Она только хотела открыть рот, как прозвенел телефон блондина, посмотрев на номер, он нахмурился, и тут же взяв его, вышел из комнаты.

Геля медленно выдохнула сквозь стиснутые зубы. Видимо само провидение отталкивает ее от разговора с блондином.

Да и сомневалась она, что он скажет ей правду.

Через несколько минут, Михен вошел в комнату с озабоченным видом, и быстро пройдя к столу, начал торопливо складывать ноутбук в сумку.

Геля сама того не осознавая ощутила легкую тревогу.

Она прикусила себе щеку изнутри, лишь бы не задать вопрос, что же случилось, что у Михена такой взгляд.

Он уже подошел к двери, как неожиданно резко обернулся и посмотрел на Гелю.

– Мне нужно будет уехать по делам, скорее всего на пару дней, это очень срочно, Гель. Приезжает мой дед, мне нужно будет устроить ему встречу по бизнесу, это очень важно. Но я постараюсь, как можно быстрее освободиться, и возможно даже забегу, чтобы ты смогла пообщаться с Ингой.

Геля даже рот приоткрыла от удивления, она и не знала, что он будет перед ней отчитываться, а Михен быстро подошел к кровати, и, нагнувшись, нежно поцеловал ее в щеку и прошептал, прямо в губы:

– Не скучай.

Геле показалось, что этот легкий поцелуй обжег ее щеку, и ударил в мозг с такой силой, что его напрочь встряхнул, и вместо того, чтобы почувствовать омерзение, она ощутила возбуждение.

Дверь хлопнула, Михен ушел, а Геля еще долго пыталась стереть со своего лица, печать, оставленную мужчиной.

А потом пыталась заставить себя успокоиться, но у нее никак не получалось. Мозг каждый раз подсовывал только самые возбуждающие сцены с участием блондина, вместо того, чтобы помнить о том, какой он подонок…"

"Геля настолько накрутила себя, что в итоге возбуждение переросло в сильное раздражение, и даже злость на саму себя и свои дурацкие чувства, и, не выдержав, она позорно разрыдалась, накрыв лицо подушкой.

Пять дней она не позволяла себе расслабляться, пять дней она заставляла себя быть начеку.

И вот результат – истерика. И очень сильная истерика. Странно было то, что сознание Гели будто раздвоилось, и с одной стороны она прекрасно понимала свое состояние, но с другой остановить поток слез не могла. Будто своим поцелуем, да и обещанием того, что Михен, наконец, оставит ее в покое на целых два дня, открыло тот самый «кран», отвечающий за ее слезы и все скопившиеся эмоции, вот только напор был настолько высок, что «кран» сорвало.