Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Лисовский мрачно усмехнулся, доставая сигарету из платинного именного портсигара, и небрежно бросая его на стол. Этот портсигар он делал на заказ в знаменитом французском ювелирном доме несколько лет назад. Взглянув на него, Влад не смог сдержать насмешливой ухмылки. Так как в деталях вспомнил, как он носился с этим портсигаром, и какую круглую сумму за него выложил. В те времена у не было не так уж и много денег. Ведь он начинал, как обычный клерк, после университета, а дед прекратил выделять ему наличные, как только Влад начал работать в компании.

Правда, из дома не выгонял, есть в домашней столовой, тоже разрешал, как и пользоваться личным водителем. А все остальное Лисовский уже только мог позволить себе за собственный счет. И тогда ему казалось, что если у него будет этот портсигар, то его будут уважать все коллеги и воспринимать в серьез, а не подсмеиваться над нерадивым внуком, пристроенным на работу, лишь бы под ногами не мешался. Это позже он понял, что все эти побрякушки ничего не значат, имеет значение, только лишь грубая сила и медвежья хватка, а все остальное это так… антураж и внешний лоск.

Но придаваться воспоминаниям о непростом прошлом можно бесконечно, а отвечать на вопрос лучшего друга нужно сейчас.

– Ты меня сейчас, как друг спрашиваешь, или, как внук Махачутуряна? – спросил Влад, прищурившись, и подкуривая сигарету.

Михен устало вздохнул, и, взяв чашку, отпил латте, безвозвратно разрушая силуэты влюбленной парочки, из пены.

– Влад, ты же знаешь, я всегда был твоим другом, может, хватит уже быть таким засранцем, я ведь тоже не железный, могу и обидеться, – сказал он, поставив чашку на стол, и сверкнув недовольным взглядом на Лисовского.

Возле столика появилась официантка, позволяя мужчинам помолчать и подумать о том, что когда они были простыми студентами, жить было намного проще, и между ними подобных разговоров о недоверии не было."

"Как только девушка, ушла, тихо пожелав им приятного время провождения, Влад выдохнул едкий дым и начал рассказывать все новости своему другу.

Он старался говорить только о фактах, используя при этом, как можно меньше эмоций. Но Михен и так прекрасно понял, как вляпался его друг в рыжую чертовку по имени – Мария, да оказывается еще и вляпался он в нее практически в нежном младенческом возрасте. Правда, любовь свою выражал в свойственной, только лишь одному Лисовскому манере.

– Мда… ну, ты даешь, брат, – выдохнул Михен, вчитываясь в строки завещания на копии документа, что отдал ему Лисовский.