Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

Да и нет им смысла, что-то делать. Но вот если появишься ты, тогда да. Тогда ты точно подвергнешь опасности и родителей, и дочь."

"Маша почувствовала, как на глаза наворачиваются слезы от понимания, что ей придется бросить Леночку. Оставить ее совсем одну.

– Надо ей хотя бы письмо написать, – прошептала она с мольбой в глазах на Андрея.

– Нельзя, – покачал он головой, – ты же и сама это понимаешь.

Маша всхлипнула и, вытащив свою руку из теплой ладони Андрея со злостью в голосе бросила:

– Нет! Не понимаю! И вообще я тебе не верю! Ты все врешь!

– Маша…, – растерянно ответил мужчина.

– Нет! Нет! Нет! – она замотала головой, чувствуя, что паника и отчаянье все сильнее и сильнее захватывают ее.

Она не хотела бросать дочь, она не хотела знать о том, что Сергея больше нет, и о том, что ее жизнь была совсем не такой, о которой она думала.

– Вся моя жизнь была иллюзией! Я так не хочу! – выкрикнула она, хватаясь за голову. – Я ни к этому стремилась! Я хотела другой жизни! Сергей любил меня!

Андрей вскочил со стула, понимая, что у Маши начинается истерика, и бросился в коридор, вернулся он уже с медсестрой.

Он схватил ее за руки и прижал, пока медсестра быстро сделала ей укол успокоительного со снотворным.

– Все будет хорошо Стелла, – прошептал он уже засыпающей девушке, – все будет хорошо… я обо всем позабочусь…

Глава 2

Петрович, потрепанный жизнью, бывший военный-отставник, а также негласный лидер в маленькой бригаде из трех человек, старался, как можно быстрее завершить внезапный калым.

На горизонте уже маячили неплохие деньги. А деньги, это же в первую очередь – выпивка и отличный закусон. Его-то пенсию жена всю отбирает, вот и приходится хоть так зарабатывать, благо смог на кладбище с ребятами в свое время сдружиться. А то ведь неизвестно бы, как и выживал, с такой-то цербершей, как Степановна.

В народе ведь как говорят: «Утром выпил, считай, день прожит не зря».

Петрович же с утра еще не капли в рот не брал, а время уже почти обед.

Не порядок! Хорошо, хоть калым подвернулся. Вовремя.

Единственное, что его напрягало, так это клиент, нависающий над ними, хуже черных туч, которые этой осенью бесконечно кружили над Москвой. Очередной олигарх, с недовольной рожей, не пожелал дожидаться в машине, а стоял и смотрел, как он тут с мужиками батрачит. Петрович ненавидел этих богатеньких ублюдков, разворовавших всю страну.