Я ненавижу тебя! 3 и 4 книги

– Домашняя кошечка, – прошептал он и, наклонившись, провел пальцем по ее нижней пухлой губе, девушка даже не проснулась, лишь высунув язык, облизнулась, как настоящая кошка и, перевернувшись на другой бок, продолжила спать, свернувшись клубочком.

Чувствуя возбуждения от этой умилительной картины, Герман мысленно опять сматерился. Ему еще работать, скоро участковый появится, чтобы весь этот сброд у ворот разогнать, а он не хочет уходить из комнаты. Хочется раздеть эту сонную кошечку, вставить в нее член, и медленно трахать, пока она спит.

Скрипнув зубами, Герман встал, поправил возбужденный член, и, укрыв одеялом Лину, вышел из комнаты.

Через пару часов, он вернется и наверстает упущенное… По крайней мере, он так думал. Но, когда вернулся, то понял, что тоже устал за день, как собака, и единственное его желание – это принять душ, и уснуть рядом со своей нежной кошечкой. То, что Лина уже принадлежит ему, в этом Герман не сомневался.

Поужинав, Маша долгое время металась по комнате, в ожидании Влада.

«А что если он передумает из-за всех этих людей, что кричали там, у забора?» – с ужасом подумала она.

И что это за люди вообще? Кто они такие? И почему она опять во всем виновата?

Маше сильно хотелось побиться головой о стену, но она понимала, что все равно этим ничего не сможет решить.

– Хорошо, что хоть голодной не оставил, – хмыкнула она, в очередной раз перевернувшись на другой бок.

Влад же, разобравшись наконец-то с полицейскими и отправив Германа отдыхать, не спешил идти к себе в комнату.

На столе перед ним лежала флэшка с видео, а рядом стопка документов, заверенных нотариусом, в которых Влад полностью отказывается от каких либо претензий к Сергею Мирову. А так же документы на их квартиру, но только на имя Маши; документы на полностью погашенные кредиты, и дебетовая банковская карточка, с балансом в двести пятьдесят тысяч долларов.

– Не передумал? – прервал его мысли дядя Миша, проходя в кабинет и присаживаясь в мягкое кресло напротив.

– Нет, – ответил Влад, и в его взгляде мелькнула мрачная уверенность. – Я должен узнать истину, а это единственный шанс.