Я-некромант. Часть 5. Рубеж (СИ)

Мало того, что впереди оборудована площадка для досмотра, так ещё вдоль телег туда-сюда передвигаются как стражники с магами, так и церковники, норовя сунуть свой нос, куда только возможно. И если им что-то не нравится, то они заставляют обозников сгружать всё с телеги на землю, а потом, перетряхнув солому на дне телеги, лезут в каждый мешок, прежде чем разрешить его обратную погрузку. Народ от этих Верещагиных, которым понимаешь, за державу обидно – уже стонет. М-да… Как там опять же у классика? Этот стон у нас песней зовётся? Бывает.

Куда там плачу Ярославны до стенаний вымотавшихся после перехода людей, но «таможня» неумолима, гвозди бы делать из этих людей! Похoже, что в обозе это осознали уже все. Даже я пару раз просыпался, когда разговоры шли на повышенных тонах и с интересом наблюдал за царящим вокруг бедламом. Вот и сейчас очередные уговоры, и воззвания к совести проверяющих постепенно стихают, разбившись о стену равнодушия, как волна о волнолом. Им на смену приходят мат и кряхтение обозного люда, скидывающего груз с телег и забрасывающего его обратно.

Я сладко зевнул во всю ивановскую, почесал пузико, которого давным-давно не стало, и снова принялся с тоской взирать на происходящее. Эх, сейчас пожрать бы…

В животе завыло так, что находящийся рядом с телегой Рик испуганно шарахнулся в сторону и вцепился в рукоять меча.

Вот, вот, и я о том же! Чувствую себя головным волком в пустом зимнем лесу!

Желудок решив, что его никто не услышал и не оценил страданий, взвыл ещё раз, в надежде, что про него вспомнят и ему что-то обломиться.

Как же жди, здесь армия, а не санаторий! Здесь быстро научат строем ходить и безобразие нарушать. А ещё здесь, как и в любой армии – наказывают невиновных и награждают непричастных.

Между тем, десятник, поняв, что это был за звук, укоризненно покачал головой. Подошёл ближе, запрыгнул на телегу рядом со мной и, достав из кармана пару яблок, протянул их мне.

- Угощайся, – сказал он, вынул из другого кармана штанов ещё одно яблоко и вцепился в него белыми ровными зубами, откусив за раз почти половину.

Отец родной, кто же ещё oбо мне позаботится кроме тебя!

Спустя пару секунд мы хрустели и чавкали уже дуэтом.

Жизнь понемногу налаживалась, заиграла красками, и я с интересом стал наблюдать за происходящим дальше. Ну-ка что тут у нас?

О! Святоши!

Снующие вдоль телег церковники – это вообще отдельная песня. Эти, смотрят на всех, как на врагов народа. Похоже, что подозревают в каждом резидента Проклятогo.