Я ненавижу магические академии

Почему-то я была уверена, что это опять Серен пришел наставлять меня на путь истинный, как он это видит. На мой взгляд, его рассуждения о семье и браке просто опасны. Не понимаю, куда смотрит начальство Академии? Если бы все думали как Серен, это непременно привело бы к демографическому кризису. Как он только умудрился дожить до своего возраста с такими представлениями? Я сделала высокомерное лицо и открыла. К моему удивлению, за дверью стоял Фабиан. Что ж, мое нынешнее выражение лица вполне подходило и для этого визитера.

– Чему обязана, фьорд Чиллаг? – возможно, до Кудзимоси мне было очень далеко, но я старалась.

– Мы же договорились, ты зовешь меня Фабианом, нет? – он нахально ухмыльнулся.

Мне очень хотелось сказать, что такого напыщенного самовлюбленного типа следует называть скорее павианом, но я оставила это наименование для внутреннего употребления и лишь выразительно посмотрела на своего гостя.

– Это было до вчерашнего происшествия, фьорд Чиллаг, – холодно сказала я.

– Понятно, значит тебе совсем неинтересно, что просил передать Плевако.

И он совершенно нагло развернулся ко мне спиной и даже пару шагов сделать.

– Фьорд Чиллаг, подождите! – пожалуй, это было сказано несколько громче, чем полагалось по правилам хорошего тона.

– Фабиан, – он остановился и повернулся ко мне вполоборота, показывая, что вполне способен продолжать движение и дальше.

Гадкий шантажист! Что бы такого придумать, чтобы раз и навсегда отучить его от подобного отношения? Может, действительно, влюбить его в себя? Не так уж это и сложно сделать будет…

– Фабиан, – ослепительно улыбнулась я ему, – не думаю, что наша с вами небольшая размолвка должна отражаться на столь серьезных делах.

– Плевако сообщил, что добился разрешения на твою встречу с бабушкой. Можешь прямо сейчас и отправляться.

Поначалу я обрадовалась до невозможности, но потом…

– Я же не могу с территории Академии выйти, – расстроенно сказала я.

– Почему? – удивился Чиллаг.

– Одни сняли, другие – повесили, – мрачно сказала я, раздумывая как бы мне все же выбраться на встречу. – Бывший жених обвиняет меня в покушении на собственную жизнь. А Фиффи еще при попытке моего ареста Суржика покусал.

Питомец при упоминании своего имени гордо зашелестел. На Фабиана он почему-то больше не покушался. Видно, воспринимал его уже как часть интерьера."

"– Я же предлагал тебя покатать на грифоне, – хохотнул Фабиан.