Я ненавижу магические академии

Он увидел меня, нахмурился, но подошел, поздоровался и спросил:

– Что вы здесь делаете, Лисандра?

– Ищу фьорда Хайдеггера, – мой ответ заставил его лицо скривиться в ужасающей гримасе, но меня это не смутило, я ласково улыбнулась и продолжила: – Не подскажете, где я его могу найти?

Но, похоже, все мои ухищрения не находили понимания в сердце этого студента, так как он сначала недовольно поджал губы, как старая фьордина, а потом разразился бурной речью:

– Немало мужчин стали гениями благодаря девушке, немало мужчин стали героями благодаря девушке, немало мужчин стали поэтами благодаря девушке, немало мужчин стали святыми благодаря девушке, но кто в действительности сделался гением, героем, поэтом или святым благодаря девушке, ставшей его женой? Благодаря ей он становился лишь коммерческим советником, генералом, отцом семейства (Серен Кьеркегор, Дневник).

Но в этот раз мне было что ему ответить, не зря же я все воскресенье доклад готовила:

– А как же супруги Рикю? Маги Воздуха, чьи совместные труды изучают повсеместно?

– Это исключение.

Мне вдруг ужасно захотелось выйти замуж именно за Мартина, назло этому спесивому типу. Вот прямо сейчас, чтобы посмотреть на его перекошенную рожу. Но, как говорила моя бабушка, не следует быть рабами собственных желаний. Особенно если впереди Бал нашей Академии.

– Фьорд Кьеркегор, – холодно сказала я, – неужели вы считаете своего куратора настолько глупым и беспомощным, что он нуждается в постоянной защите и опеке? Вам не кажется, что унижаете его, думая, что он не в состоянии решить, как ему следует жить.

– Если бы я женился, я никогда не стал бы самим собой, – гордо объявил Серен.

– А Ильма о ваших взглядах знает? – невольно спросила я.

– При чем тут вообще какая-то Ильма? – недовольно сказал он.

Боги, как же мне стало жаль бедную девушку. Она же явно влюблена в этого весьма странного фьорда и наверняка надеется сочетаться с ним законным браком рано или поздно.

"– Когда Ильма выйдет замуж, вы будете локти себе кусать от злости, а сделать ничего уже не сможете, – ехидно сказала я.