Я (не) смогу простить

Заставил меня врать маме! – Арам Георгиевич, я сама доеду. Спасибо. И… и не приходите, пожалуйста, больше.

Все-таки, обхожу его и, прижимая рюкзак к плечу, быстрым шагом иду к метро.

– Элли! – опять голос Арама.

Но следом другой. Голос Вовы:

– Да отвали ты от нее!

Я резко оборачиваюсь и вижу, как Вова уже за спиной Арама и грубо хватает его за плечо. Арам останавливается и грозно смотрит на парня.

– Руку убрал! – цедит зло.

Я подбегаю к ним, но не успеваю. Вова замахивается.

– Арам! – зову я и зря.

Потому что мужчина отвлекается на меня и пропускает удар.

– Вова! Что ты делаешь?! – кричу я, видя, что Арам чуть трясет головой.

И, пока я пытаюсь понять, что же делать дальше, слышу глухой удар и вижу, как Вова падает на капот своей машины и хватается за голову.

– Щенок, – цедит Арам и сплевывает на асфальт. Трогает щеку со ссадиной."

"Вова жалобно стонет и я понимаю, что Арам еще хочет ударить его. Наклоняется, берет его за грудки, но в этот момент раздается гул сирены. Поворачиваю голову – к нам мчится патрульная машина.

– Что тут происходит? – строго спрашивает полицейский.

– Ничего, – как-то грубо отвечает Арам, поправляя пиджак. – Все в порядке. Ложный вызов.

– Да он мне нос сломал! – кряхтит Вова, пытаясь встать. – Ай, блять!

– Ясно. В отделение все.

– Молодой человек упал. И забыл об этом, – с усмешкой произносит Арам. – Никаких проблем.

– Пусть следователь разбирается, – отвечает полицейский.

– Да вы спятили? – злится Арам. – Какого хера? У него проблемы – его и везите.

– Все поедете, – полицейский окидывает нас жестким взглядом. И меня тоже.

– Но я… – начинаю я. – Мне в институт надо. Я же…

– Вы видели все? – спрашивает он меня.

– Да, – киваю. Ну, не врать же.

– Значит едем все.

Я взглядом умоляю Арама не усугублять. Итак уже, вон, старушки с интересом наблюдают за всем. Мне хочется побыстрее уехать. Пусть и в отделение полиции.

В отделении я прошу отпустить меня побыстрее. Я все еще не теряю надежду успеть на лекции. Честно рассказываю все, как было.

Меня отпускают и я бегу в институт. Но, конечно, опаздываю.

– Ну, что ж, Крайнова, – сухо произносит преподаватель уже после лекции, даже не глядя на меня, – все, кто сегодня пропустил занятие, будут вызваны на коллоквиум. Готовьтесь, Крайнова. По его итогам я представлю списки к отчислению.

– Но Эдуард Борисович, я же не виновата, – молю я.