Я (не) смогу простить

Губы стянуты в тонкую нить. Запахивает пиджак, разворачивается и идет к столу.

Я обнимаю себя. Теперь мне холодно. Миллионы ледяных мурашек пробегают по позвоночнику.

– Элли, подпиши вот здесь.

Я оборачиваюсь и в тусклом свете вижу Арама, стоящего у большого стола. Вдыхаю и иду к нему.

– Где? Не видно. Можно свет включить? – я беру ручку и склоняюсь над бумагами, внимательно вглядываюсь.

В кабинете и правда полумрак. Очень слабый свет.

– Вот здесь, – рука Арама ложится на мою руку и ведет ее к нужному месту.

Пальцы чуть надавливают. А еще он опять оказывается сзади и словно нависает надо мной.

– Можно я сама? – прошу, чуть отклоняясь.

– Конечно, Элли. Ты сама, – мне кажется или я слышу усмешку в его голосе?

Он отходит и встает напротив.

Я быстро пробегаю глазами по документу и подписываю его.

– Вот. Теперь все? Мне домой надо. Мама может беспокоиться, а у меня даже телефона нет.

Арам берет документ, просматривает его и потом произносит:

– Конечно, Элли. Поехали.

Протягивает мне руку.

Пока спускаемся в лифте, мы стоим у стен напротив друг друга. Арам смотрит на меня и я не могу выдержать этот взгляд.

В машине я тоже молчу.

– Элли, ты хотела бы увидеть щенков? – вдруг спрашивает Арам, когда мы уже останавливаемся возле моего дома.

– Да… наверное…

– Я хочу пригласить тебя на выходные к дяде.

– На выходные? – я хмурюсь.

– Да, с ночевкой. Погоди-погоди, – улыбается он. – Не хмурься так. Все не так, как ты подумала.

– Откуда вы знаете, что я подумала?

– Черт, ты мне даже такая нравишься, – он большим пальцем проводит по уголку моих губ.

Это так неожиданно, что я не успеваю отодвинуться.

– Я просто приглашаю тебя провести вместе выходные в замечательном месте, – говорит он серьезно. – Чтобы узнать друг друга получше. Ну, и просто отдохнуть. С щенками позаниматься. На Султана посмотреть… покататься на лошадях. Элли, ты мне очень нравишься.

Опускаю взгляд.

– Элли, – он берет меня за подбородок.

– Мне показалось, ваш дядя…

– Владлен хороший мужик! И я… я тоже хороший, Элли… – и опять его большой палец скользит по моим губам. – Ну? Что скажешь?

– Нет. Меня и мама не отпустит. А врать ей я не хочу, – уворачиваюсь из его рук.

– Зачем врать? Не надо маме врать. Надо сказать правду.

Удивленно смотрю на него.

– Я сам отпрошу тебя у мамы, – заявляет он.