Я не играю по правилам

По телу вновь прокатывается волна тепла, и на время предстоящие проблемы перестают казаться очень страшными.

Приступаю к осмотру. Мир замирает, вдох у него сбивается, губы плотно сжаты. Он молчит, но я чувствую, как напряжено его тело. Его кожа теплая, под пальцами играют мышцы.

— Все нормально. Растяжение небольшое, но сегодня стоит быть аккуратнее. Обещаешь? — задаю вопрос, стараясь не поднимать взгляда, иначе снова утону.

— Ты ставишь меня в неловкое положение, — тихо отвечает он.

— Почему? — мои пальцы замирают на его торсе.

— Потому что на тренировке я должен работать, но ты так заботишься обо мне, что я не понимаю, как могу тебе отказать, — тянется к моему лицу и пропускает прядь волос между пальцев.

Мягко отстраняюсь, достаю гель, наношу на кожу, осторожно втираю. В кабинете становится странно тихо. Воздух будто густеет от слов, которые мы не произносим. Мирослав смотрит на меня. Я это чувствую. И в этот момент дверь распахивается без стука.

Когда-нибудь я повешу на нее амбарный замок.

"— Виктория Андреевна, вы не… заняты? — Дамир Арифулин вваливается в кабинет, как всегда, не спросив. Останавливается, увидев меня и полуобнаженного Мира. В его взгляде вспыхивает интерес, но он тут же скрывает его под натянутой вежливостью.

— А вы зачастили, Дамир Исламович, — сухо замечаю я, не переставая растирать гель. — Случилось что-то?

— Нет-нет, просто хотел оставить вам небольшой подарок, — улыбается он. Протягивает коробку с очевидно дорогим шоколадом. — Понимаю, как тяжело вам приходится, особенно с такими… эмоциональными пациентами, — бросает жесткий взгляд на Мирослава.

Мир не двигается, но я чувствую, как его тело превращается в камень прямо под моими пальцами. Его взгляд становится опасным. Воздух в моем кабинете раскаляется. Я смотрю на лицо Волчонка, а оно расслабленно. Он дергает уголком губ, цинично, холодно усмехаясь, но кажется, все это заметно лишь мне, потому что Дамир тоже спокоен. Он лишь хитро щурит свои темные глаза и недовольно кривит губы.

Что же ты лезешь, сволочь⁈ Но субординация в пределах Дворца вынуждает меня быть вежливой.

— Спасибо, Виктория Андреевна, — прохладно бросает мне Мирослав, соскакивая с кушетки и одеваясь. Он ни на кого больше не смотрит: ни на меня, ни на Дамира.

Да чтоб вас!

Все, Виктория Андреевна, сказка закончилась. С приземлением вас. Реальность прямо перед глазами. Наглая, влиятельная и опасная.