Я научу тебя любить

Потому что океан ее силы накрывает собой океан ее боли.

И в Анфису сердцем она до сих пор верит. Умом уже нет, а сердцем… Вера еще не уничтожена. Не додушили."

"Но, к сожалению, это сделает он. Потому что так будет правильно.

* * *Анфиса совершенно не была похожа на Аню. Но, в то же время, безумно походила на собственную мать. Во всяком случае, внешне.

Настолько, что Корней ни секунды не сомневался в том, за каким из столиков ждут их.

Пожалуй, она выглядела на свой возраст. Пожалуй, ее можно было бы назвать миловидной.

Хотя бы внешне. Потому что внутри… Всем же понятно, как тухло внутри. Не пусто даже, а именно грязью все наполнено. В безразличии обвинить ее можно было раньше. До того, как приперлась. Теперь же… Просто корыстная сука. Вот и все.

Сидит, улыбается. Мельком на мать взглянула, у которой разом плечи ушли куда-то вперед, она сгорбилась. Зато во все свои бесстыжие глаза на Корнея. Вероятно, показавшегося ей привлекательным.

Встала, когда они были совсем близко.

— Мама… — улыбнулась совершенно серой, убитой даже, Зинаиде, так лучезарно, будто действительно после длительной вынужденной разлуки. Благо, хотя бы обниматься не полезла. Пожалуй, это было бы последней каплей. В мыслях Корнея промелькнул образ…

Если бы здесь была Аня… Если бы полезла к зайке… Зайка позволила бы. Сначала просто стояла бы, открыв широко свои большие-большие глаза, а потом обязательно расплакалась бы, принимая порыв за чистую монету.

Клокотать стало сильнее. Так, что лед немного затрещал…

Зинаида кивнула, садясь напротив дочери, Корней просто рядом, скользя взглядом по женщине, пока та, храня на лице полуулыбку-полуусмешку, тоже сядет обратно.

У подошедшего официанта Корней попросил воды себе и чай для Зинаиды. Напротив Анфисы стояла чашка с кофе.

— Может представишь нас? — Анфиса спросила, бросая на Корнея короткий, вроде как дружелюбный, взгляд. Не потухший под его ответным — внимательным, тяжелым.

Он осознал, что даже голос у зайки не похож на голос матери. У этой прокуренный слегка. Низкий. Ничего не дала своему ребенку. Ни генетически, ни эмоционально. И хорошо, наверное. Так даже лучше, скорее всего. И бить будет легче. Если ее в принципе хоть чем-то ударить-то можно.

— Корней Владимирович. Друг.

Зинаида посмотрела на мужчину осторожно, а потом опустила взгляд.