Я научу тебя любить

Опустилась на полочку, достала сапоги, нырнула стопой в правый, начала вести пальцами молнию вверх…

Почему-то застыла, доведя до щиколотки…

Корней поднял взгляд на лицо… Понял, что Аня смотрит перед собой — в пространство — и улыбается…

В глазах пьяный туман. На губах — мечтательная улыбка…

Снова переживает… Закусывает нижнюю, еле-заметным движением сводит колени…

Не обращает внимания, что мужчина вздыхает, опускается на корточки рядом с ней, накрывает своими пальцами ее, застегивает сапог…

Берется за щиколотку левой, заставляет опустить ногу в парную обувку, застегивает, только потом поднимает взгляд, смотрит в ее — влюбленные, полные нежности — зеленые глаза…

— Я так тебя люблю…

Слышит, не сдерживает ухмылку, опускает голову, качает ею… Чувствует, как на затылок ложатся сначала женские руки, а потом нос и губы.

— Ты самый лучший. Самый-самый-самый лучший, Корней.

— Я в курсе, Ань, поехали.

Корней же уворачивается, испытывая какое-то неописуемое удовлетворения, парирует исключительно из любви к искусству, целует в губы, поднимает Аню с полки, наконец-то набрасывает на ее плечи пальто, выводит из квартиры…

* * *— Ты в себя пришла? — Корней спросил, когда они уже поднимались на этаж ССК на лифте.

— Да. Все хорошо. Я уже…

Пряча румянец, Аня мотнула головой. Все, что позволила себе — это быстро посмотреть на мужчину, в очередной раз переживая утро.

— Проголодаешься — напишешь. Вдвоем пообедаем.

Корней сказал, Аня кивнула, снова расплываясь в улыбке. Вышли вместе. Друг друга не касаясь.

Двигались по коридору нога в ногу. Корней кивал кому-то своему. Аня — своему.

Он был серьезен. Она — улыбчива.

Одновременно замедлили шаг, приближаясь к его кабинету.

Рядом с которым стоял Артур, прислонившись к стене, глядя в телефон…

Корней подошел к нему, протянул руку, сказал:"

"— Извини.

Открыл дверь, пригласил в кабинет, Аня же только улыбнулась.

Сначала Артуру, потом… Когда пропустив подчиненного, Корней бросил последний взгляд ей вслед — так же, как они делали всегда — уже ему. Хотела бы шепнуть: «я люблю тебя», но позволила только взгляду зажечься этой неоспоримой истиной.